Томми кивком отпустил мальчика и передал записку Таппенс.
— Удивительно! — воскликнула Таппенс. — Очевидно, она все еще думает, что ты священник.
— Нет, — задумчиво ответил Томми. — По-моему, она как раз поняла, что я им не являюсь. Эй, что это такое?
«Это» было молодым человеком с огненно-рыжими волосами, вздернутым подбородком и в весьма поношенном костюме. Войдя в бар, он стал ходить туда-сюда, что-то бормоча себе под нос.
— Черт! — неожиданно громко произнес рыжеволосый мужчина. — Именно это я и сказал: черт!
Он плюхнулся на стул рядом с молодой парой.
— Черт бы побрал всех женщин! — продолжал молодой человек, свирепо глядя на Таппенс. — Можете жаловаться, если хотите. Пускай меня вышвырнут из отеля. Мне это не впервой. Почему мы не можем говорить то, что думаем? Почему мы должны скрывать свои чувства? У меня нет настроения быть вежливым. С удовольствием бы взял кое-кого за горло и медленно придушил.
Он сделал паузу.
— Конкретное лицо, — мрачно отозвался молодой человек.
— Весьма интересно, — заметила Таппенс. — Расскажите поподробнее.
— Меня зовут Райли, — представился рыжеволосый. — Джеймс Райли. Возможно, вы слышали это имя. Я написал томик пацифистских стихотворений, по-моему, получилось недурно.
— Пацифистских? — недоверчиво переспросила Таппенс.
— Да, а что? — воинственно осведомился мистер Райли.
— Нет-нет, ничего, — поспешно сказала Таппенс.
— Я за мир во всем мире, — свирепо продолжал мистер Райли. — К дьяволу войну! И женщин! Ох уж эти женщины! Видели существо, которое только что отсюда вышло? Она именует себя Джильда Глен. Боже, как я обожал эту женщину! И уверяю вас: ее сердце, если таковое вообще имеется, отдано мне. Когда-то она любила меня, и я мог бы заставить ее полюбить меня снова. Но если она продаст себя этой куче грязи, лорду Леконбери, помоги ей бог! Я задушу ее собственными руками!
Внезапно он встал и выбежал из бара.
Томми поднял брови.
— Весьма возбужденный джентльмен, — пробормотал он. — Ну, пошли, Таппенс?
Когда они вышли из отеля, в холодном воздухе сгущался туман. Следуя указаниям Исткорта, Томми и Таппенс свернули налево и через несколько минут вышли к Морганс-авеню.
Туман усиливался, проносясь мимо них мягкими белыми облачками. С левой стороны виднелась каменная ограда кладбища, а справа — ряд маленьких домиков. Вскоре они кончились, и их место заняла высокая изгородь.
— Мне становится не по себе, Томми, — сказала Таппенс. — Туман и тишина, как будто мы за несколько миль от цивилизации.
— В тумане все так себя чувствуют, — согласился Томми. — Плохая видимость создает такой эффект.
Таппенс кивнула:
— И ничего не слышно, кроме наших шагов по тротуару… Что это?
— Ты о чем?
— Мне показалось, что я слышу шаги позади нас.
— Если ты не прекратишь себя накручивать, то через минуту увидишь привидение, — предупредил Томми. — Не будь такой нервной. Или ты боишься, что призрак полисмена положит тебе руку на плечо?
Таппенс пронзительно вскрикнула.
— Не надо, Томми! Теперь я все время буду об этом думать. — Она обернулась, вглядываясь в обволакивающую их белую пелену. — Снова шаги! Теперь они впереди. Неужели ты не слышишь, Томми?
— Что-то слышу. Да, шаги позади нас. Кто-то еще спешит к поезду. Интересно…
Внезапно он застыл как вкопанный.
Густая пелена перед ними раздвинулась, словно занавес, и на расстоянии менее двадцати футов возникла гигантская фигура полисмена, как будто материализовавшаяся из тумана. Во всяком случае, именно такой она представилась разгоряченному воображению молодой пары. Пелена отступила еще немного — теперь, словно в театре, появилась маленькая сцена: голубой полисмен, алый почтовый ящик, а дальше по дороге очертания белого дома.
— Красное, белое и голубое, — промолвил Томми. — Чертовски живописно. Пошли, Таппенс, бояться нечего.
Он уже понял, что полисмен настоящий и, более того, вовсе не такой огромный, каким показался в первый момент.
Но когда они двинулись по дороге, сзади снова послышались шаги. Мимо них быстро прошел мужчина, свернул в ворота белого дома, поднялся по ступенькам и оглушительно застучал дверным молотком. Его впустили как раз в тот момент, когда Томми и Таппенс подошли к полисмену, смотрящему ему вслед.
