Заложница их страстей

Клаус погладил меня по щеке и, улыбнувшись, подмигнул.

- Нет, Илария, я всё видел точно и ясно. Но если бы я сказал тебе, что изнасилования не будет, но зато ты убьёшь Клаудиса, смогла бы ты убить его? Поднялась бы рука? Сделала бы ты то, что сделала? Сомневаюсь… - было видно, что Клаусу тяжело говорить об этом, но он должен был объясниться. – Я видел, что он разозлится и изобьёт тебя до полусмерти. Это тоже насилие своего рода, так что я сказал правду. А о смерти брата умолчал, чтобы ты, спасая свою честь, отважилась на удар.

- Но почему Клаудис ничего этого не почувствовал? – не поняла я, хмуря лоб. – Ведь он тоже обладал волчьей телепатией.

- Да, обладал. Поэтому он увидел то, что хотел видеть: твоё сопротивление, а потом он переключился на твоё видение, в котором он смог овладеть тобой. Он не придал значения твоей борьбе, и своё падение к подножию колонны он воспринял как часть вашей потасовки. Если бы не твоё видение, он бы увидел всё до мелочей. Но видение сбило его с толку. Я знал, что всё будет именно так. Но я не смог помешать избить тебя. Впрочем, сложно сказать, что хуже – сексуальное насилие, или зверское избиение. Ты уж прости, что не спас тебя.

- Нет, - я покачала головой. – Ты спас. Если бы не твоя забота, я бы не выжила. Ты вылечил меня. И если выбирать между сексом с Клаудисом и рукоприкладством, я всё равно выбрала бы второе, лишь бы избежать первого.

Клаус горько улыбнулся. Видимо, продолжая корить себя за то, что случилось со мной.

- К сожалению, это был единственный способ избежать изнасилования и убить моего брата, - продолжил Клаус. – Видишь ли, волчья телепатия она безгранична. Клаудис понял бы сразу, что я замышляю что-то неладное, если бы я рассказал о его намерениях Артуру. Клаудис просто убил бы его, а ты стала бы его пленницей навсегда. Поэтому пришлось позволить свершиться всему, что должно было привести к гибели Клаудиса. Он был всегда жесток и уж лучше он умер, чем осквернил бы тебя. Я выбрал тебя.

- Спасибо, - прошептала я. – Но ты так и остался оборотнем. Мне жаль, что тебе придётся всю жизнь проходить через немыслимые страдания, оборачиваясь в монстра.

- Да, уж… - он горько ухмыльнулся. – Больно так, словно всё тело разрывают на дыбе, выдирают ногти, выкалывают глаза, рвут мышцы и ломают кости. Поэтому я предпочту смерть и покончу с собой. Не могу больше терпеть эту муку.

- Нет! – в отчаянии вскричала я. – Не надо!

- Надо, - перебил он и, встав, ушёл, чтобы закончить разговор.

Затем я услышала где-то в отдалении дикие вопли Клауса, перешедшие в волчий вой. Моё сердце чуть не разорвалось на части от осознания, что подобное происходит с моим другом каждый раз, как он оборачивается монстром. Я решила, что не допущу его самоубийства, но и страдания надо было прекратить.