Лекарь-воин, или Одна душа, два тела

Ну, вот и все. Завершили подготовку, приготовили еды, сколько удалось, допили кофе. Учитывая появившееся у нас примитивное устройство, выполнявшее функции печки, я аккуратно умостил в шлюпке дрова, подготовив предварительно их в виде небольших чурочек — на борту не очень-то получится размахивать топориком.

Помолившись, на веслах отошли от нефа, вернее я работал веслами. Прощай Улитка, спасибо за приют, но нам пора, подбадривал я себя мысленно. О чем думала девушка — мне неизвестно: что-то она пригорюнилась, притихла, сидела, обняв разомлевшего от еды и проявляемой к нему любви щенка. Затем я ее растормошил, и мы общими усилиями поставили мачту, подняли парус. И началось: то потяни эту веревку, то отпусти ту, то перемести рею в этом направлении, то закрепи в том положении. Нет, матросам на парусных судах я не завидую. Кьяра сидела на кормовой банке и управляла шлюпкой, используя руль.

— Сеньорита капитан, ваши приказания выполнены, — шутя, произнес я. — Подскажи, пожалуйста, нам долго идти по намеченному тобой маршруту?

— Мы делаем два-три узла при восточном ветре. Если не налетит шторм, и нас не снесет обратно на юг, то через двое суток, максимум через трое, увидим Венецию.

— Может нам и штиль случиться.

— Весла есть, и кому грести тоже найдем.

— Намекаешь, что раб для галеры есть в твоем распоряжении.

— Не раб, а боцман, то есть первый помощник капитана.

— Ладно, капитан, правь, куда знаешь.

Надо сказать, Кьяра знала, куда правила. На ночь она закрепляла рычаг руля веревкой и укладывалась спать рядом со мной под навесом. Мы не опасались, что столкнемся со встречным судном, здесь они пока табунами не ходят, тем более зима на дворе, и если предположения Кьяры правильные, то скоро увидим Венецию.

Первые сутки прошли спокойно, а вот на вторые нас ждало очередное испытание морем. Восточный ветер сменился на юго-восточный, и с каждой минутой он усиливался. Волны становились выше, на их гребнях стали появляться пенистые барашки. По словам Кьяры, это явный признак надвигающегося шторма. Парус с трудом спустили, связали и прикрепили к банкам. Теперь мы были во власти волн, управлять шлюпкой стало очень сложно, но девушка старалась не подставлять им борт, по ее команде я подрабатывал веслами. Темные дождевые тучи почти касались поверхности моря и недобро хмурили свои лохматые брови и надували порывистым ветром свои небесные щеки. В любой момент они могли излить на нас все свое возмущение, выплеснуть все недовольство, как из ведра. Мы и так уже промокли до нитки, а если еще сверху польет, то вообще тоска. Как говорят, мысль иногда становится материальной. Ливень обрушился сплошной стеной, да плюс ветер, так что нам всем троим вообще стало грустно. Хотя, замотанный в какой-то кусок кожи, как в пеленку, Аяксик не выглядел испуганным. Держался молодцом. Как истинный морской волк. И лишь из-под укрытия выглядывали его любопытные блестящие глазки.