Грандиозная история музыки XX века

Армстронг прожил почти семьдесят лет и мог наблюдать практически всю активную стадию эволюции джаза. Ни одну из новаций после эры биг-бэндов он не принял для себя как подходящую идиому, но сочувственно и с интересом относился к музыкантам, благодаря которым джаз эволюционировал, и их музыке. Со временем он, как и еще ряд исполнителей и композиторов «старых времен», вроде Дюка Эллигнтона и Эллы Фицджеральд, сделался своего рода «человеком-жанром»: в его записях уже не было никакой новизны, но его талант исполнителя и его обаяние неизменно привлекали к ним внимание и вызывали уважение среди музыкантов.

Теперь нам, однако, следует вернуться почти к началу и вспомнить, что до второй половины десятых годов интересующая нас музыка джазом не называлось: даже само слово не было известно музыкантам, которых ретроспективно назовут «джазовыми», до середины десятых годов. Будучи спрошенными в 1914 или же в 1915 году, что за музыку они играют, участники довольно известной группы Тома Брауна отвечали: «Мы называем ее рэгтаймом или блюзом»[988]. Одно из первых упоминаний в печати этого слова имеет спортивные коннотации: в 1912 году в газете Los Angeles Times бейсбольный игрок Бен Хендерсон назвал свою фирменную подачу мяча Jazz Ball, «потому что он все время виляет, и ты с ним ничего не можешь поделать»[989]. Одна из распространенных версий гласит, что «джазом» назывался половой акт, и это неудивительно, так как центром распространения данной музыки в Новом Орлеане был район красных фонарей: в частности, этой версии придерживались Сидни Беше и Джелли Ролл Мортон[990]. Такая трактовка была столь распространена, что в газетной рекламе слово Jass (данное написание в то время было более распространенным, нежели известное нам ныне) заменяли на Jab или Jad «по моральным соображениям»[991]. Существует немало иных предположений о происхождении и семантике этого слова, и само их количество говорит о том, что, скорее всего, истину здесь установить уже невозможно.