Контракт на молчание

— Разговаривал, а как же? Вы знали, что Эперхарт грозил помешать открытию его собственной фирмы, если произойдет слив документов…

— Вы готовы сделать заказ? — останавливается рядом с нами совсем юная девушка-официантка с черными-черными волосами, синими прядями в них и розовой жвачкой, из которой она механически надувает пузыри. Этот цветовой бум окончательно доканывает, взрывая голову болью.

— Стакан минеральной воды. Из холодильника.

Не выпью, так хоть ко лбу приложу.

— Мне ничего, — отрицательно качает головой Веласко.

Девушка смотрит на нас как на неблагонадежных и уходит, даже ничего не записав. Ну да, такой «обширный» заказ, пожалуй, не забудешь. Вполне может начальству еще нажаловаться, чтобы выгнали. Тогда я скажу ей спасибо и щедро оставлю на чай. Лишь бы этот разговор побыстрее кончился.

— Мисс Хадсон? — спрашивает Веласко.

— Я не буду в этом участвовать. Зачем мне это? У вас достаточно прекрасных свидетелей. Сибил, Клинт…

— Как бы это вам объяснить… — начинает он. — Суд присяжных — совершенно особенная система. Они, как и любые другие люди, поддаются эмоциям. Ни мисс Перетти, ни мистер Дексворт не вызывают сочувствия. А вот вы…

— Ношу с гордостью образ классической жертвы. Да, мне говорили. Но с Клинтом-то что не так? Обманутый жених. Мной, между прочим. Так-себе-жертвой.

— Мстительный парень, имевший на стороне роман на том же самом острове, только без давления со стороны руководства компании. До этого же обязательно докопаются, мисс Хадсон.

Интересно, он про Анну? Или еще нашлись телелюбительницы? Откуда Клинт вообще знает, как чинить телевизор, если у него его нет? Губы помимо воли расползаются в улыбке: если верить Райану, Клинт не только в телевизорах не разбирается, но и во всем связанном с грудастыми соседками сверху.

Ну, Вэл, ты нашла чем гордиться. Эперхарт тебе никто, он и был никем, но теперь даже имеет не тебя. На радость Эннис. Впрочем, даже Клинт уже имеет не тебя. Ты одна, вообще никому не нужна и сама во всем этом виновата. Я не очень подкована в этом вопросе, но, по-моему, так себе достижение.

— И какой мне толк от всей этой грязи?

Я правда не могу сообразить, ради чего весь этот сыр-бор. Пострадает «Айслекс», закроют им контракты, ребятам плохо будет…

— Вы это серьезно? — моргает недоуменно Веласко. — Да вы хоть знаете, сколько у Эперхарта на счете в то время, как вы со своей неустойкой отдали последнее?

— И знать не хочу.

Но он все равно называет цифру, от которой у меня волей-неволей расширяются глаза. Оценив мою реакцию, Веласко восторженно цокает языком. Что он разглядел во мне? Порядочность, которая обязана подкупить присяжных? Глупость? Наивность? Чем там еще наградил меня Клинт при расставании?

— Хадсон, соглашайтесь, и мы выиграем это дело. Я вам гарантирую.