Дракон в свете луны [Книга 1]

— Ты мог бы стать отличным Хранителем, Ли Хон.

В этот момент Рэ Вон переговаривался с японцами, почти не коверкая слова — удивительно, подумал Нагиль, как быстро он привык к чужой речи, — и после долгих двух минут кивнул им и отослал в тень.

— Нам нужно взглянуть на Его Высочество, — сказал Рэ Вон громко. — Чем вы докажете, что он настоящий принц?

— Могу врезать по твоему нахальному лицу фамильным квансиком150, — рассердился Ли Хон. Нагиль подавился воздухом, стоящие по обе стороны от них Дэ Кван и Боым сделали вид, что закашлялись. Отродья чаньинов151, ржали прямо во время переговоров. Отчего-то изначально сложная и противоречивая встреча на глазах Нагиля превращалась в бродячий театр.

— Ваше Высочество, — попросил он. Ли Хон недовольно поджал губы.

— Он не верит, что перед ним стоит сам принц, Нагиль! Какие доказательства я ему предоставлю? Королевскую печать? Иксонгван152 отца?

— Давайте обойдемся без насилия, — сказал Рэ Вон. — Со всех нас достаточно крови.

Самураи пригласили всех на свой берег реки. Выбора особого не было, Нагиль согласился при условии, что госпожу принесут и положат рядом.

Рэ Вон прищурился, вглядываясь в лицо Ли Хона. Рядом с ним стоял рослый самурай в фамильных доспехах, и тоже всем своим видом выражал недоверие.

— Вы не похожи на принца, господин.

— Ты просто не видел меня в красном, — отбил выпад принц.

— Вполне возможно… — Рэ Вон повернулся к Нагилю и спросил без издевки: — Он настоящий наследник чосонского трона?

Нагиль устало кивнул.

— Да. Да, так и есть.

Тогда Рэ Вон растянул губы в благодушной улыбке. Его воины принесли на самодельных деревянных носилках тело Йонг, все еще спящее под действием неизвестного Нагилю дурмана, и положили у ног Рэ Вона, как мешок зерна, дань крестьян высокородному дворянину.

— Что вы…

— Спокойно, Нагиль! — вскинулся Рэ Вон почти обиженно. — Она жива и относительно цела. Мы усыпили ее, чтобы не дать обратиться окончательно.

Госпожа выглядела так отвратительно, что на нее стало больно смотреть, хотя Нагиль был уверен, что грызущее его нутро чувство — иного рода, не просто вина вперемешку с досадой, что он не уберег ее от такой незавидной участи. Так болела душа, в которой умирала надежда.

— Мы забираем принца, вы забираете Сон Йонг, — сказал Рэ Вон. Нагиль сосредоточился на его голосе и тепле стоящего рядом Ли Хона, с трудом отводя взгляд от бледного в струпьях и лоскутах отмирающей кожи лица госпожи.

— Я забираю Сон Йонг, — согласно повторил Нагиль. — Вас не остановят и не помешают добраться до генерала.

Они кивнули друг другу, и Рэ Вон махнул рукой — тут же самураи встали по обе стороны от Ли Хона и осторожно, шепча ругательства или молитвы на своем языке, стянули его руки грубой веревкой. Нагиль смотрел на это с бесконечной усталостью — усталостью от вины.