Под жарким солнцем

Все же он еще раз осмотрел трактор и сказал Фиме Гонтову:

— Он пока у нас один-единственный… Смотри не перегревай мотор, чтоб были в порядке свечи, подшипники… Если, не дай бог, трактор откажет, мы пропали.

Убедившись, что Гонтов все проверил, Мегудин сел в машину и поехал с Соломатиным по району.

— Вы откуда сами, из этого района? — усаживаясь поудобнее, спросил Борис Викторович.

— Да, отсюда. Я, можно сказать, здесь вырос, подростком с родителями переселился в эту степь.

— Когда увидел, как умело вы управляете трактором, решил, что вы работали прежде трактористом.

— Да, когда-то работал на тракторе. Был еще мальчишкой, когда в нашем поселке появился первый трактор. Я смотрел на него как на чудо, не отходил ни на шаг, помогал трактористу, подносил воду, заправлял горючим и таким образом изучил трактор. В колхозе работал прицепщиком, трактористом, бригадиром, председателем, потом меня назначили директором МТС.

— Значит, в работе все науки усвоили… Я понимаю, что за книгами вам некогда было сидеть.

— Некогда… Все время план, соревнование, не успеешь закончить одно дело, как надвигается другое, а жизнь на одном месте не стоит, появляются новые машины, новые методы работы, новшества в агротехнике, все надо было постичь и идти вперед.

— Вы из какого поселка?

— А мы сейчас заедем туда.

Вглядываясь в безмолвную степь, Мегудин подумал, что только вчера тут гремели орудия, взрывались мины, поднимая фонтаны земли, а теперь тишина, солнце согревает пропитанную кровью, не остывшую от горячих боев землю, воробьи весело скачут по воронкам и траншеям, где с воем и ревом проносилась смерть. Скоро тут зазеленеет трава, расцветут цветы, а пока пустынно и голо. Земля пробуждается, она ждет хлеборобов, но нигде живой души не встретишь. Когда-то тут в эту пору кипела жизнь — пахали, бороновали, сеяли. Со всех сторон доносились голоса пахарей, подгонявших лошадей, слышно было мычание коров, ржание лошадей, рокот машин и тракторов. Теперь тут мертвая тишина. Эта тишина нагоняла на Мегудина тоску. Он беспрерывно оглядывался, узнавал близкие сердцу места. Он знал здесь каждую лощинку, каждый бугорок. По некоторым приметам, врезавшимся в память, понял, что машина приближается к поселку Новые Всходы, и сразу повеяло на него чем-то родным и близким.

…В голубой дали на горизонте, которая была обрызгана золотой россыпью заходящего солнца, уже должен был показаться поселок, но из-за сумеречного тумана, окутавшего степь, ничего не было видно. Впереди открылась долина. Земля эта, как и вся степь, была покрыта сухой прошлогодней травой, из-под которой кое-где начала пробиваться молодая травка.

— Здесь, здесь это было, в этой долине… Я ее никогда не забуду! — воскликнул Мегудин.

Он колебался, рассказать ли Соломатину, как он тут, после тяжелых испытаний, выучился премудростям земледельца. Но нахлынувшие воспоминания заставили его заговорить: