Ступени жизни [Лирико-публицистическое повествование]

«Совесть есть память общества, усвояемая отдельным лицом».

Да, всякая данная мораль конкретно классова. Но ведь, кроме того, она и момент общественного процесса в его широком, еще доклассовом, может быть даже полуживотном, историческом развитии. В порядке аналогии: есть такое явление — остаточная намагниченность горных пород, отражающая и помогающая исследованию отдаленнейшего прошлого земли. Не так ли и здесь? В этом историческом процессе, в самой седой старине, от каждой эпохи, каждого народа и даже от каждого единичного, конкретного случая, факта и ситуации оставались какие-то непреходящие нравственные уроки и выводы, позитивные или негативные, хотя бы в ничтожнейших их микроэлементах, которые, накапливаясь и наслаиваясь один на другой, создавали в веках гранитный монолит общественной нравственности, не подверженный никаким временным лавинам, обвалам и даже землетрясениям.

Одним словом, идя в будущее, мы не имеем права забывать о своем прошлом и, возводя высоты морали, не можем пренебречь ее основанием. В противном случае — неизбежное размывание этого монолита, утеря твердых нравственных позиций и сползание к этическому релятивизму, эмпиризму и приспособленчеству, ко всему, что идет на потребу моменту и открытой или полуприкрытой кое-чем и кое-как корысти и подлости. А это уже не нравственность.

Но нравственность в высоком смысле этого слова — не только и не просто выполнение установленных заповедей, норм и правил поведения. Это, прежде всего, нравственное сознание, из которого вытекают уже заповеди, и правила, и само поведение. И защита всего этого от коррозии утилитаризма, потребительства и всякого рода духовных компромиссов есть высшая задача литературы, если она действительно хочет быть движущей силой духовного развития общества.

Для выполнения этой миссии у нее есть только одно средство и оружие: Правда, не ее словесное оперение, и не разные грани, и виды, и стороны, и тем более, по остроумному замечанию Ильи Эренбурга, не нечто вроде военной тайны, которую нужно скрывать даже от своих, а единственная и настоящая, как выразился пятилетний малыш: «правдашняя правда». А устами младенца глаголет Истина — давно сказано. И хочется верить, что малыш этот в предстоящем ему нелегком пути взросления сумеет преодолеть окружающую его ложь и зло жизни и, сохранив чистоту души, принять в нее, как завет, обжигающие строки Андрея Дементьева: