Праздник последнего помола

«Ну, хорошо, подойду. А потом? Что я ему скажу, как объясню?..»

Эта мысль заставила Лаврина внутренне съежиться, он молча спустился к воде.

А вода в реке стояла невысоко, чуть покрывая при легком течении темно-серые глыбы — быки высаженного когда-то в воздух каменного моста, и казалась мутной, на ней даже поблескивали сизо-розовые пятна разлитой нефти или какого-то смазочного масла. Вниз по течению, на сколько хватал глаз, тянулись невысокие кусты, похожие на мокловодовский тальник, но не красновато-зеленые, а бледно-желтые, точно они вылиняли под дождем. Густо переплетенные вьющимися травами, кусты эти были совершенно непролазными. Лаврин хотел было попробовать пролезть, да передумал. Обрадовался длинноногому кулику — так давно не видел этих птиц! — однако тот не позволил долго любоваться собою, быстро пробежал по косе, свистнул — тотчас покатилось эхо — и взлетел; должно быть, спешил в свое гнездо. На той стороне, у берега, залегли сумерки и, расползаясь все дальше, достигли середины реки. Лаврина пугала темнота, особенно там, на воде. Она усиливала душевную тревогу, и от одной мысли, что надо плыть ночью, в сплошном мраке, и неизвестно, что тебя ждет впереди, у него холодели руки и ноги. Ни разу не пришла ему в голову мысль возвратиться в лагерь. То ли заговорила глупая гордость, то ли он не мог преодолеть страх перед возможным раскрытием отцовской вины, о которой он ни словечком не обмолвился офицеру, хотя тот дважды разговаривал с ним.

Лаврин свернул в сторону от того места, где кустарник стал непролазным. Поворачивая, озирался чаще, чем следовало бы осмотрительному беглецу, глядел себе под ноги, словно что-то искал; в действительности же он пытался успокоиться, побороть страх перед черной водой — только и всего. Одна лишь эта черная вода занимала сейчас его воображение. Он часто останавливался и стоял подолгу, вспоминая, что нужно проявлять осторожность, не то пропустишь подозрительные перетычки или другие признаки минирования; о том, что берег могли заминировать, их предупредили в первый же день после бани, когда все прибывшие помылись, а потом были зачем-то взвешены с точностью до ста граммов. Затем они прошли врачебный осмотр. Особенно тщательно осматривали женщин. По-видимому, врачи хотели удостовериться, что никто не болен заразными болезнями; в Мокловодах о таких болезнях и слыхом не слыхали. А здесь попадались женщины с венерическими заболеваниями, и не так уж редко…