Страсти и скорби Жозефины Богарне
- Автор: Галланд Сандра
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Аркадия
- ISBN: 978-5-906986-54-2
- Переводчик: Александр Авербух
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Страсти и скорби Жозефины Богарне». Краткое содержание книги:
Теперь наше бракосочетание казалось мне чем-то вроде сна — чем-то таким, чего, возможно, и не было.
— Церковной церемонии, Роза? — спросила тетушка, дергая и скручивая зеленый носовой платок.
— Нет, — призналась я. Бонапарт был противником церкви, но я не собиралась посвящать в это тетушку.
Послышалось всхлипывание. О господи… Неужели она плачет? Я обняла ее, желая утешить, но она повернулась ко мне резко, как ястреб.
— Роза, как ты могла? — стонала тетушка, утирая платком текущие по щекам слезы. — Как ты могла выйти замуж за человека с такой ужасной фамилией?!
Пишу это в Фонтенбло, сидя в комнате для гостей у тетушки Дезире. Я долго говорила с ней, пыталась успокоить. Наконец убедила глотнуть воды от истерик и прилечь (заодно и сама выпила стакан).
Жалею, что у меня так неудачно получилось рассказать о моем замужестве, но в то же время, встав на защиту Бонапарта и пытаясь убедить тетушку в разумности своего поступка, я начала постепенно убеждать и себя. Бонапарт пожелал выгравировать слово «судьба» на внутренней поверхности моего обручального кольца, ибо он верит в судьбу, верит, что мы суждены друг другу. Так ли это? — думаю я… Могу лишь надеяться, что когда-нибудь жизнь докажет мне, что я поступила правильно.
21 марта, почти полдень, Париж
Сегодня утром получила первое письмо от Бонапарта. Так скоро! Долго разбирала его почерк, но по-прежнему остаются места, которые прочесть не могу. Почерк такой же страстный, как и его слова — пылкие, нежные.
Письмо адресовано гражданке Бонапарт для гражданки Богарне, как если бы первая была гостьей в моем доме. Что ж, так я себя и чувствую.
ПРОШЛОЕ ПРЕСЛЕДУЕТ МЕНЯ
28 марта 1796 года, середина дня
Хорошая новость: благодаря Баррасу отменен секвестр, наложенный на собственность Александра.
31 марта
Двадцать четвертый департамент хранения конфискованного имущества находится в бывшем монастыре на улице Грёнель, неподалеку от моста Инвалидов. Я показала доверенность человеку у ворот и затем, уже в помещении, — другому, который сидел за столом, раскладывая пасьянс. Он поднес мой документ к серебряному канделябру с восемью свечами, всмотрелся в печати, извлек из ящика стола связку ключей (лежавшую рядом с пистолетом) и рявкнул своему товарищу со свалявшейся бородой, храпевшему на диване:
— Гаспар, болван!
Взяв жестяной фонарь, Гаспар жестом пригласил меня следовать за ним. Мы поднялись по узкой темной лестнице, прошли через несколько комнат, каждая из которых была заставлена штабелями ящиков с надписями «граф такой-то», «маркиз такой-то» — с разложенными по ним остатками потерянных, отнятых жизней.
Наконец Гаспар открыл некрашеные деревянные ставни на небольшом окошке. В упавшем из него свете стали видны клавесин, несколько арф, скульптур, больших портретов маслом, изображавших конных мужчин и женщин с детьми… Я отвернулась от их глаз, которые, казалось, внимательно на меня смотрели. Сама я уцелела лишь по случайности.
— Триста шестнадцать, триста семнадцать, триста восемнадцать… Вот, триста двадцать два. — Гаспар указал на ряд грубо сколоченных деревянных ящиков на полу. На каждом было указано: «Виконт А. де Богарне».
— Это все, что есть? — спросила я. Семь ящиков.
1 апреля
Меня одолевает хандра. Я попросила Лизетт сходить за доктором Кюсе, чтобы открыл мне кровь, но она вызвалась сделать это сама. Я задолжала доктору, поэтому согласилась. Она быстро и уверенно сделала надрез на ноге. Ярко-красная кровь потекла в щербатую фарфоровую плошку. Чувствую себя на грани обморока, но очищенной.
В тот же день, ближе к вечеру
Я немного окрепла. Вот что случилось…
Поднялась рано, чтобы помочь подготовить в кабинете место для ящиков. После одиннадцати Лизетт объявила, что ко мне посетитель, Луи Бонапарт.
— Молодой человек, глаза с тяжелыми веками. Итальянец, по-моему, — так описала его Лизетт.
Я растерялась, так как никогда не слышала ни о каком Луи Бонапарте. Провела рукой по волосам. На мне было платье из светло-голубого газа, оборки которого нуждались в починке, — оно годилось лишь для того, чтобы провести день среди пыльных ящиков: я рассчитывала, что их вот-вот доставят.
— Скажи, буду через минуту, — велела я, натягивая шелковые чулки. Накинула голубую бархатную мантилью и нарумянила щеки.
Вышитая муслиновая вуаль, накинутая на всклокоченные волосы, придавала мне модный ныне римский стиль.