![Миф о Большом терроре [Наглая антисталинская провокация] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/2/2/2/9/mif-o-bolshom-terrore-naglaya-antistalinskaya-provokaciya-download.jpg)
Миф о Большом терроре [Наглая антисталинская провокация]
- Автор: Балаев Петр Григорьевич
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: История
Электронная книга - «Миф о Большом терроре [Наглая антисталинская провокация]». Краткое содержание книги:
Но и этого мало. И.А.Серов вдруг озаботился любопытством граждан насчет осужденных Коллегией ОГПУ, тройками ПП ОГПУ. Их к 1955 году уже как 21 год не было. Последние решения они 21 год назад вынесли, а граждане всё шли и шли со своими заявлениями. Вот Берия, судя по его приказу, жертвами ОГПУ совсем не заморачивался.
И правильно делал. Коллегия и тройки ОГПУ были репрессивными органами, полномочия которым, вплоть до применения ВМН, были даны Законодательным органом, ЦИК СССР, они действовали гласно. Поэтому граждане знали, что их родственников тройка ОГПУ арестовала и приговорила к расстрелу. ОГПУ скрывать было нечего. Это не то, что тройки НКВД…
Но еще до того, как на Серова обиделся бы Хрущев, все начальники Управлений КГБ и КГБ Республик сами написали бы письма лично Никите Сергеевичу с жалобами на неадекватность Председателя КГБ СССР. Дело в том, что этим начальникам нечего было отвечать гражданам, обращавшимся по поводу судеб родственников, расстрелянных тройками НКВД.
Снова открываем приказ наркома НКВД № 00447: «Протокол заседания тройки направляется начальнику оперативной группы для приведения приговоров в исполнение. К следственным делам приобщаются выписки из протоколов в отношении каждого осужденного… Документы об исполнении приговора приобщаются в отдельном конверте к следственному делу каждого осужденного… Протоколы троек по исполнении приговоров немедленно направлять начальнику 8-го Отдела ГУГБ НКВД СССР с приложением учетных карточек по форме № 1. На осужденных по 1 категории одновременно с протоколом и учетными карточками направлять также и следственные дела».
8-ой отдел ГУГБ НКВД СССР находился в Москве. В его адрес ушли абсолютно все документы, которые ныне обнаруживаются в областных архивах: выписки из протоколов троек, сами протоколы троек, документы об исполнении приговоров. Протоколы троек должны были быть отправлены сами по себе, остальные документы вместе со следственными делами.
Если вы обратитесь в какой-нибудь архив какого-нибудь областного управления ФСБ сегодня с просьбой предоставить вам доступ к следственным делам расстрелянных по приговорам троек НКВД, то должны получить ответ: «Эти дела с 1938 года находятся в центральном архиве, в Москве, в области нет даже протоколов троек, даже выписок из протоколов троек нет».
Но все-таки, чудеса бывают. Из областных архивов ФСБ выплывают расстрельные акты и выписки из решений троек НКВД о приговорах к ВМН в рамках операции по приказу №00447, следственные дела.
Расскажите, как вы это делаете, волшебники? Как вам удается материализовать в областных архивах документы, находящиеся в Москве? С помощью волшебной палочки или золотой рыбки? Может пора уже найти в архивах приказ, которым отменен порядок направления материалов в Москву или приказ об их отправке снова на места? Только на экспертизу его не забудьте отнести, а то мы вам снова не поверим.
Но если все эти приказы и указания, исходившие от Берии и Серова принимать за чистую монету, то с профессором Вангенгеймом картина получается совсем уж непонятная.
Во-первых, от его жены никто и не мог скрывать, что в довесок к приговору ОГПУ он получил «10 лет без права переписки» от тройки НКВД. Более того, указания Берии и Серова прямо предписывали сотрудникам МВД того времени сообщать родственникам, что их близкие приговорены тройкой НКВД.
Но в 1956 году жена Вангенгейма получила уведомление, что только приговор ОГПУ в отношении ее мужа отменен и стала хлопотать о пенсии за него. Но ведь приговор тройки НКВД остался не отмененным! Органы соцопеки никак не могли пойти на назначении пенсии, да еще и персональной, при таком положении дел.
Во-вторых, и вдова не решилась бы начать даже документы для соцопеки собирать, зная, что ее муж еще полностью нереабилитирован, зная только об отмене решения ОГПУ. Она бы стала добиваться и пересмотра дела с решением тройки НКВД.