Суженая из другого мира

— Ничего страшного, это несложно.

Лонгаронель двинулся вниз по лестнице, а эльф пошёл в «больничную палату».

Дварр стоял, прикованный потолочными кандалами, вернее, повисал на них. Однако при появлении Лонгаронеля он выпрямился, устремив на вошедшего взгляд лютой ненависти. Ловушка блокировала его магию, но не сковывала движений, их ограничивали только кандалы.

Дварр продолжал жечь вампира яростным взглядом. Мда, сломить такого будет непросто... Если за две недели мучений он не отступил ни на йоту...

— Почему не ешь? — равнодушно осведомился Лонгаронель.

В ответ раздался лишь утробный рык.

— И всё-таки поесть придётся.

Лонгаронель подошёл, отпустил кандалы вниз. Затем заставил дварра сесть на пол и всучил ему миску с едой и ложку. Дварр, к своему собственному величайшему удивлению, принялся поглощать пищу.

— Я всё равно это сблюю! — заявил он между отправляемыми в рот ложками.

— Значит, мне придётся побыть с тобой, пока ты всё не переваришь, — язвительно улыбнулся вампир.

— Тварь!

— Я – тварь?! — поднял бровь Лонгаронель. — А кто тогда ты?

— Я дварр! — выдал он с явной гордостью.

— Вот именно – тварь, ради магической силы убивающая себе подобных.

— Не себе подобных, а у́нков! — прямо-таки взъярился дварр, чуть не подавившись на словах Лонгаронеля.

Вампир уже знал, что унками дварры презрительно именовали всех прочих жителей Сэйнорры.

— А чем ты, собственно, отличаешься от тех, кого называешь унками? Те же две руки, две ноги, такая же красная кровь... и сидишь тут на цепи, как ваши жертвы в подземелье Митрабарда. А скоро и в ловушке надобность отпадёт – твоя магическая сила полностью иссякнет за давностью последней подпитки. И станешь ты самым обыкновенным человеком. Точнее, одним из худших представителей людской расы, поскольку кровь, что на тебе – вот она, только она, и останется от тебя, дварра.

— Да пошёл ты!

— А что-нибудь умнее оскорблений и посылов ты выдать вообще способен?

— Не тебе, унк!

Лонгаронель усмехнулся:

— Если до тебя до сих пор не дошло, сейчас ты в моей власти – так что это ещё вопрос, кто из нас унк теперь.

— Это ненадолго!

— Вот тут ты определённо прав. Как только мне окончательно надоест твое упорное нежелание отвечать на вопросы – я выпью тебя без малейших сожалений.

— Так ты вампир! — ненависть во взгляде дварра усилилась в разы, хотя ещё мгновение назад казалось, что сильнее она быть просто не может.

— Интересно, за что вы так по-особенному не любите нас? — саркастически осведомился Лонгаронель.

— Вы жалкие трусы!

— Весьма конкретный аргумент.

— Других не будет.

— В общем-то, мне плевать. Всё, что мне от тебя нужно, это чтобы ты ответил на вопросы.

— Ответов тоже не будет, — упрямо заявил дварр, отставляя опустошенную до дна миску.

— Вот видишь – съел. А тоже говорил: не буду. Теперь спать.

Дварр заснул раньше, чем Лонгаронель дошёл до первой ступеньки лестницы. Да, вампир мог заставить его есть, пить, спать, покончить с собой... вот только заставить дварра говорить, к сожалению, было не в его власти. Вернее, произнести любую фразу он тоже мог его заставить. Но вот озвучить то, что было известно только ему, дварр мог лишь по собственной инициативе.