В дни мировой войны. Мемуары министра иностранных дел Австро-Венгрии [litres]

Я сказал, что мы готовы оказать Румынии дипломатическую поддержку по вопросу о присоединении Бессарабии и что Румыния таким образом выиграет гораздо больше, нежели потеряет.

Король подчеркнул, что он не заинтересован в Бессарабии, потому что она «заражена большевизмом», а что Добруджу отдать невозможно; а сам он в свое время решился на войну с Центральными державами лишь под очень большим давлением. Затем он опять заговорил об обещанном выходе к морю, который, по-видимому, значительно облегчал ему исполнение требуемой от него уступки.

В заключение я просил его дать мне в течение сорока восьми часов ясный ответ, согласен ли он вести переговоры на основе наших предложений.

Результатом нашего разговора явился созыв кабинета Маргиломана и продолжение переговоров. Прежде чем Маргиломан решил взять на себя бразды правления, он имел со мной несколько совещаний для точного выяснения наших требований.

С первым и самым тяжелым условием, а именно с отказом от Добруджи, он согласился сразу, потому что он быстрее и лучше короля понял, что ввиду наших обязательств по отношению к Болгарии, в этом пункте ничего изменять не приходится. Что же касается до наших территориальных приобретений, то я сказал Маргиломану, что придаю особенное значение тому, чтобы после мира установить длительное дружеское соглашение с Румынией и поэтому преисполнен желания по мере возможности сократить испрашиваемые уступки, дабы сделать их сносными для Румынии. С другой стороны, я просил его, Маргиломана, понять, что я вынужден хоть до некоторой степени осуществить чаяния венгров, – и Маргиломан, этот старый испытанный парламентарий, не делал себе иллюзий относительно того, что и я со своей стороны нахожусь в тисках.

Наконец, мы сошлись на том, что такие густозаселенные местечки и города, как Турну-Северин и Окна, останутся за Румынией и что в целом первоначальные требования будут сокращены примерно вдвое. Маргиломан заявил, что на такой компромисс он согласен. Большую роль во время моих переговоров играло мое желание установить с Румынией длительное экономическое объединение – или, по крайней мере, соглашение. Я отдавал себе полный отчет, что этот постулат осуществляет интересы Австрии, а не Венгрии; но я и сейчас еще думаю, что в данном случае, хотя я и был общим министром всей двуединой монархии, я был обязан защищать австрийские интересы, поскольку недостаток зерновых продуктов заставлял стремиться к доступу к румынским зернохранилищам.

Как и следовало ожидать, этот постулат вызвал яростное сопротивление Венгрии, и вначале, по крайней мере, ее никак не удавалось переубедить. Как бы то ни было, я ни на минуту не отклонялся от этого постулата, и я твердо решил не подписывать мирного договора, если мне не удается его осуществить. Но в то время, как переговоры еще продолжались, я покинул свой пост, а мой преемник не придавал этому вопросу такого значения, как я.