Страшно любимая

Моргнув, я изумлённо воззрилась на Уляня, который теперь плыл рядом, просто держа за руку.

— Всё еще боишься? — спросил он с улыбкой.

Ответила невпопад:

— Крылья же!

— Что? — ках нахмурился. Наше погружение замедлилось. — О чём ты?

— Оказывается, они не нужны мне. Совсем-совсем!

— Ты о чём вообще?

— Мне хорошо и так, без них. Я старалась не сожалеть об утрате, пыжилась, гнала от себя воспоминания, и вдруг… сейчас осознала, что сожалеть не о чем. И небо само по себе не так уж и важно, и крылья. Вот просто дышу, держа тебя за руку — и хорошо. Так легко на сердце! Может, из-за магии, которая в воде?

— Надеюсь, это тут ни при чём, — буркнул желейка, прижимая к себе так тесно, что мне пришлось запрокинуть голову, силясь разглядеть выражение его лица.

— Почему? — спросила, и вправду не понимая, о чём говорит Улянь.

Я ответа ждала, а он взял и зачем-то поцеловал. В губы, но быстро, почти мимолётно. Даже не сообразила сразу, что происходит. Просто застыла, с недоумением глядя в глаза напротив. А после ках отстранился, и потянул за руку, увлекая в глубину чужого странного океана, где нас ждали гломлути, местные жители, внешне напоминающие гигантских каракатиц.

Мы погружались почти не прилагая усилий. Молча. Давление воды ничуть не усиливалось, хотя дно приближалось. Я была растеряна, но и благодарна за то, что Улянь не требовал реакции на свой поцелуй. Ни словом, ни жестом! Это само по себе говорило больше любых признаний. Это и невесомая нежность, вложенная в краткое прикосновение губ.