Электронная книга - «Империя Страсти (ЛП)». Краткое содержание книги:
— Черт. — я выбегаю из кабинета. — Ты хоть имеешь представление, куда он мог деться?
— Я могу только догадываться, и, судя по твоему голосу, это займет больше времени, чем у нас есть в запасе.
— Твои люди могут отследить телефон?
— Могут. Чей телефон?
— Аспен. Он, должно быть, заманил ее куда-то, потому что она попросила своих телохранителей не следовать за ней.
— В курсе.
— Даже не думай защищать его на этот раз, Николо.
— Не буду. Он ослушался четкого приказа. Мне не нужны непокорные солдаты. Но, Кинг?
Я нажимаю кнопку вызова лифта и вхожу внутрь.
— Да?
— Я должен сказать это ради твоего же блага. Приготовься к худшему.
Глава 31
Аспен
Я стою перед заброшенным двадцатиэтажным зданием.
Под полуденным светом строительный мусор, окружающий его, выглядит как апокалиптические посевы.
Но это не просто здание.
Это то самое отвратительное, полуголое здание, в котором мой отец хладнокровно убил человека, а ФБР стало свидетелем этого. Они опоздали и не смогли спасти жертву моего отца, но арестовали его.
Тогда я стояла на углу, заслонённая двумя агентами, и наблюдала, как они выводили его из здания в наручниках и с усмешкой на губах.
За несколько часов до этого я слышала, как он говорил по телефону с одним из своих подчиненных о парне, которого он лично собирался убить, чтобы передать сообщение какой-то конкурирующей семье.
Это был не первый раз, когда я слышала подобный разговор. Мой отец был достаточно высокомерен, чтобы не замечать меня и мою мораль, которая развивалась совершенно независимо от его.
До этого я была слишком напугана, чтобы пойти против него, и до сих пор боюсь, но образ моей мертвой матери — вот что подтолкнуло меня последовать за ним и позвонить в 911. Они направили меня в ФБР, потому что он уже находился под их пристальным вниманием, поэтому любая информация была желанной.
Честно говоря, я наполовину ожидала, что операция провалится и отец убьет меня, но, когда я увидела, как его выводят офицеры, с моей души свалился огромный груз.
Это был один из немногих случаев, когда я позволила себе плакать до тех пор, пока слезы не перестали литься.
Тогда я поняла, что действительно осталась одна.
Я думала, что испытаю облегчение от мести за смерть матери и, что отправила его туда, где ему самое место, но эти эмоции долго не продлились и после того я поняла, насколько опасным человеком он на самом деле является.
Тот факт, что он выбрал это место двадцать пять лет спустя, служит напоминанием о том, что он всегда владел мной, даже находясь за решеткой.
Но я не могу быть слабой. Не сейчас, когда у него моя дочь.
Выпрямив позвоночник, я вхожу через полуразрушенную дверь. Вонь мочи, алкоголя и чего-то гнилого ударяет мне в лицо. Признак того, что это место использовалось всеми ничтожествами, которые бродят по городу.
Я поднимаюсь по лестнице так быстро, как только могу, надеясь, нет, впервые в жизни молясь, что Кингсли сможет нас найти.
С помощью Николо он сможет.
Согласно указаниям отца, мне пришлось оставить сумку, телефон и все остальное. Я припарковала машину в нескольких кварталах от здания, как он мне сказал, но надеюсь, что это достаточно близко, чтобы Кингсли догадался, где мы находимся.
Естественно, я не могла вызвать полицию или позволить своим телохранителям следовать за мной.
Это семейное дело.
Кроме того, я не могла рисковать тем, что Гвен пострадает в процессе.
К тому времени, как я поднялась на верхний этаж, я пыхтела как собака. Мой пиджак и волосы прилипли к шее от пота, а ноги кричат от боли.
Однако все неудобства исчезают, когда я мельком вижу Гвен, привязанную к катящемуся креслу, которое находится в нескольких сантиметрах от края. То есть до края полуразрушенного балкона без перил, с которого ее могут столкнуть на неизбежную гибель.
Вокруг ее рта, почти доходя до ушей, налеплен скотч. Полуденный свет отбрасывает призрачный ореол на ее силуэт в желто-оранжевых тонах. Ее волосы растрёпаны, а глаза почти выпучены, когда она разглядывает темные углы здания и строительный мусор, валяющийся на земле.
Когда она видит меня, влага собирается на ее веках, и на ее лице появляется такое облегчение, какого я никогда не видела.
— Гвен… не волнуйся. Я здесь.