Ватутин против Манштейна. Дуэль полководцев. Книга первая. До столкновения
- Автор: Додонов Игорь Юрьевич, Смирнов Владимир Владимирович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Ватутин против Манштейна. Дуэль полководцев. Книга первая. До столкновения». Краткое содержание книги:
Ещё хуже обстояло дело с голландцами. Те ни на правительственном уровне, ни на уровне Генштаба вообще не шли ни на какие контакты с англо-французами по вопросу взаимодействия вооружённых сил стран в случае германского вторжения в Голландию. В итоге, политические и военные руководители Англии и Франции имели лишь самые общие сведения о намерениях голландского правительства оказать сопротивление в случае нападения Германии [37; 81].
Каковы же всё-таки были планы бельгийцев и голландцев?
В феврале 1940 года бельгийский Генеральный штаб, получив информацию от Гамелена, провёл перегруппировку войск с учётом намерений союзников. План бельгийского командования предусматривал, что участок южнее Льежа и реки Маас должны оборонять 2 дивизии арденнских егерей и 2 кавалерийские дивизии. При этом в Арденнах. При этом в Арденнах предполагалось наличие лишь лёгкой завесы, которой предстояло произвести разрушения на маршрутах движения противника и, не ввязываясь в бой, отступить в северном направлении. На участке Льеж, Антверпен располагались 12 дивизий, используя канал Альберта, который благодаря своему глубокому и крутому руслу представлял собой прекрасное препятствие для подвижных войск, и особенно танковых. 2 дивизии были выдвинуты для обороны предполья на восток и северо-восток, к голландской границе. Остальные 4 дивизии изначально занимали оборону по реке Диль между Лувеном и Антверпеном, тем самым сразу же включались в систему англо-французской обороны, создание которой было предусмотрено планом «Диль». Решительного удержания Льежа и канала Альберта не планировалось, но предполагалось, что бельгийцы смогут здесь продержаться несколько дней (от двух до четырёх), а за это время англо-французские войска успеют занять позиции по рекам Диль и Маас, после чего основная часть бельгийской армии отступит к этим позициям [37; 87], [83; 98 –99].
Голландский Генеральный штаб прекрасно понимал, что сил армии страны недостаточно для обороны её 400-километровой восточной границы, протирающейся от Маастрихта до Северного моря. Кроме того, голландцам, в отличие от бельгийцев, не приходилось рассчитывать на быструю помощь союзников. Поэтому на границе располагались лишь слабые заслоны, которые с началом германского вторжения должны были спешно отойти. Северные, восточные и частично южные провинции страны предполагалось, таким образом, оставить. При этом на участке границы между городами Маастрихт и Наймеген должны были быть взорваны многочисленные железнодорожные и шоссейные через реки Маас, Ваал и канал Юлианы, что имело целью затормозить продвижение германских войск. Предусматривалось удержание лишь определённого района, получившего название «Крепость Голландия». Этот район включал важнейшие промышленные и административные центры страны: Гаагу, Амстердам, Утрехт и Дордрехт. С востока его прикрывали две оборонительные линии – Эйсел (по каналу Эйсел) и Греббе. Оборона на первой линии должна была носить кратковременный, сдерживающий продвижение противника характер. Оборона на второй предполагалась более долгой и основательной. Поэтому линия Эйсел занималась слабыми силами, а линия Греббе – значительными контингентами войск. С юга и юго-востока «Крепость Голландия» прикрывалась оборонительной линией Пел. Для усиления обороны предусматривалось затопление отдельных участков местности. По мнению голландского командования, оборона «Крепости Голландия» была достаточно прочной, чтобы выдержать натиск немецкой армии в течение нескольких недель, что даст время подойти в район боёв англо-французским войскам [37; 88], [83; 99].
В целом, планы всех противостоящих Германии союзных армий носили пассивный, выжидательный характер. И если данная особенность была вполне естественна для разработок бельгийского и голландского Генеральных штабов, то для англичан и французов её можно объяснить только ошибочностью стратегической концепции, исходившей целиком из опыта Первой мировой войны и не учитывающей тех новых средств и способов ведения вооружённой борьбы, которые появились в межвоенный период. Не в меньшей степени эта концепция говорит и о боязни английским и французским командованием активных действий, которые, по их мнению, неизбежно повели бы к большим потерям. Страх перед ними также был следствием позиционной «мясорубки» 1914 – 1918 годов. Подобного уровня потерь высшие военные обеих стран пытались избежать, придерживаясь пассивной стратегии (что, кстати, весьма странно, ведь позиционный характер Первой мировой не избавил противоборствующие стороны от больших человеческих жертв).