Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
Но сейчас этериас остановился на пороге. Он словно вернулся в прежние времена: детская казалась безопасней.
— Хозяин? — растерянно спросил Элла.
Драгнил поспешно кивнул и сделал шаг вперед — нельзя показывать тревогу перед подчиненными, они должны быть уверенны, что он всесилен и бесстрашен. Этериас держал спину прямо, а лицо невозмутимо, только глаза выражали испуг и настороженность, не отрываясь от этой самой угрозы.
Никогда Нацу не мог подумать, что именно от своей этери он будет отшатываться как от окрайда.
На протяжении дня или дольше Драгнил бы с удовольствием не приближался к Хартфилиии. Возможно, произошедшее ночью было просто кошмаром — Люсины руки точно лежали на его груди, они не могли забраться под кожу, не было никаких следов. Наверняка он просто слишком устал, а все проблемы вылились в… вот в это. Да и огонь вспыхнул на нем именно по этой причине, а вовсе не сработал защитный механизм.
Его расписание по избеганию этери нарушил Момон, ворвавшись в детскую с криком, что с исповедницей что-то не так. Нацу все своим видом показывал, что сосредоточен на Люке и Люсиане, скрывая настигший его ужас о воспоминаниях ночи, так что приказал слуге позвать лекарш, они-то лучше его знают, что делать. И вроде все хорошо, спихнул Люси на других, но вскоре к нему подбежала обеспокоенная Элла, подопечная Адеры. Она что-то говорила про кровь, руки и то, что у людей такого не должно быть. Драгнил опять предпринял тактику по скидыванию проблем с этери, но девчонка, стыдливо смотря в пол, сказала, что Амри с Адерой накричали на нее, чтобы она их не трогала без срочного приказа хозяина: в деревне многие дети болеть начали, так что свободного времени бегать по пустякам — а Люси сейчас воспринималась именно, как пустяк, который скоро исчезнет сам собой — у них не было. Выбора ему не оставили.
К сожалению, служанка оказалась права. Хартфилия была не здорова — Нацу четко видел ее дрожь. Он с облегчением хотел заявить, что может Люси от гибридов заразилась, у них же тоже при высокой температуре озноб начинается. Запах крови отогнал гениальную идею. Вместо нее пришла другая.
— Может у нее начались эти… Как же это было? Та, ежемесячная кровь у человеческих самок, — Нацу всеми силами старался избежать приближения к исповеднице.
Подросток обеспокоено и с недоумением посмотрела на лицо исповедницы, все еще невидимое этериасу, и покачала головой. Кадык Драгнила нервно дернулся. Этериас все же подошел к кровати со стороны Люси.
Палитру непроницаемого страха разбавило волнение, сильнее чем было у гибридов.
Хартфилия сквозь сон корчилась, холодный пот громадными каплями оседал на подушку, распущенные волосы, вчера вечером еще чистые после ванны, потемнели от влаги и липли. Запекшееся кровь — нечеловечески алая, почти черная — не стиралась. Однако не это тревожило: пути крови шли от носа, ушей и глаз. Нацу плохо разбирался в человеческом организме, но подозревал, что у людей это не в норме вещей.
— Хозяин, — аккуратно подала голос служанка, словно боялась, что именно ее сейчас накажут за состояние этери. — Взгляните на ее руки.
Складка пролегла меж бровей. Девушка практически полностью спряталась под одеялом. Нацу не хотел притрагиваться к исповеднице — боялся, что она опять его захватит, проберется внутрь и раскроет все, что он скрывал и хоронил в себе.
Подросток выжидающие-волнующие смотрела на него, из детской слышались непонятные звуки, которыми между собой перекликались Люсиан с Люсьеном, оставленные с нянечками. «Быстрее начнешь, быстрее закончишь», уговаривал сам себя этериас. Он убеждал себя, что Хартфилия не сможет использовать свои чары — это был кошмар, удачно совпавший с болезнью Люси. Может быть вчера ему нужно было не слушать позывы плоти и отказать ей в сексе? Она не до конца восстановилась и еще та истерика. Он безостановочно успокаивал себя глупыми доводами, но прекрасно понимал, что это оправдания.
Пора было прекратить тяготить.
Перед тем, как стянуть одеяло и увидеть руки, Нацу, затаив дыхание, дотронулся до девичьей щеки. И облегченно вздохнул. Ничего не происходило — под подушечками пальцев ощущался жар, неприятная липкость и твердость в скулах от напряжения сжатых зубов.
Да, всего лишь кошмар.
Драгнил стал неспешно и бережливо стягивать одеяло с этери. Она вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся оголенной шеи, на которой все еще были шрамы от ожогов, плеч и немного груди. Пальцы судорожно, стальной хваткой сжимали край, из-за чего тот пришлось чуть ли не вырывать.
Но когда это сделал, этериас озадаченно повернулся к Элле, молча спрашивая «Я не один это вижу?».
Со страхом — уже не перед Люси, а за Люси — Нацу взял ее руку в свою. Придвинул ближе к лицу для лучшего рассмотрения и провел большим пальцем, будто это могла быть краска. Ничего не исчезло: сотни тонких сине-голубых ниточек, будто каждый нерв просочился на поверхность кожи — их было слишком много для вен, — оплетали пальцы и ладонь этери, рассеиваясь на запястьях. А в доказательство очередной ошибки Нацу — на ладошках, которыми она прикасалась к его груди, воспалились волдыри.
— Пойди к Шарли и скажи, чтобы высылала карету к дому Бленди, — приказал Драгнил, понурив голову. У Люси не прошли еще следы на шее, а теперь еще и это. Такими темпами вскоре придется выделить Шерии персональную комнату с ее столь частым посещением поместья. Даже Спригганы не так реже в гости заглядывали.
— Н-Нацу… — этериас вздрогнул, хриплый позыв в тишине и одиночестве был слишком неожиданным. Вслед за вчерашними воспоминаниями Нацу вспомнил и голос, одновременно самый прекрасный и ужасающий, что когда-либо слышал. Хорошо, что он тоже исчез.
Уставившись в стеклянные полуприкрытые глаза — человеческие карие глаза, — Нацу обдумывал, что ему делать. Минуты назад он хотел сбежать от Хартфилии, однако бросать ее сейчас одну, ослабшую и раздавленную, было жалко. Драгнил встал с кровати и направился в сторону коридора, ведущего в детскую — Люси проследила за ним взглядом. Ему самому стало больно, что он бросает ее. Кинув «я сейчас вернусь», поспешил в детскую.
Мальчики все еще ели и потому были спокойны среди слуг. Драгнил уточнил все ли хорошо, подошел к кроваткам и зажег на них свой огонь — мальчики после еды засыпали, но они не любили это делать в чужих руках, а его огнь был способен их утихомирить, придать чувство будто он рядом с ними. На пару секунд он задержался, раздумывая, что будет лучше остаться с детьми, с Люси разберутся другие — он-то ничего не смыслит в человеческом здоровье, — как в голове отразился зов мольбы, отражающийся тысячью чужими голосами, отчего мурашки пробежали по спине.
Предупредив, что он будет в своей спальне, Нацу вернулся и, все еще сопровождаемый взором исповедницы, забежал в ванную, не прекращая приговорить, так же как он часто это говорил мальчикам: «Не надо паниковать, я здесь, я не ушел». Даже тон был таким же сладко-утешающим.
Дыхание Хартфилии, кажется, стало не таким сиплым и тяжелым, когда он мокрым полотенцем вытер ее лицо, стерев с него полоски крови, нервирующие его. С рук не пропали ниточки, как бы он их не тер.
Саму Люси, кажется, не сильно волновали изменения тела. Она держала его за руку, и ей было просто спокойней от этого. Она была точно, как ребенок.
Совесть насмешливо зашептала на ухо: ты опять испугался — ты опять убежал.
***
Нацу был готов проклинать весь мир. Сегодняшний день, как и ночь, не приносили ему ничего кроме раздражения и непонимания происходящего. Все, абсолютно все катилось к чертям. Заметив, что этреиаска последовала за ним, Нацу еле сдержался, чтобы выругаться. Шеррия и так много сделала для его семьи, он, наверно, никогда с ней не сможет расплатиться, поэтому срываться на нее было бы неблагодарно.
К сожалению, слуга не наврал и в прихожей стояло семейство Спригганов. Август побежал к нему, и Нацу по традиции крепко обнял в ответ, ухватив в объятия и Ларкейда, подмечая, что мальчики подросли. Впрочем эта мысль затерялась в хаосе других, в миг навалившихся на него — он не знал, что ему делать и за что хвататься.