На руинах Константинополя. Хищники и безумцы

Даже Тодорис, который видел его не слишком часто, мог судить об этом. Когда сын госпожи Марии только спустился по верёвке из окна дворца, то был похож на взъерошенного и напуганного щенка, которого отдали на корм льву в зверинце. А теперь Яков как-то весь расправился и осмелел. Хотя опасность ещё не миновала, он уже ничего не боялся.

Тодорис даже немного завидовал этой смелости, которая на самом деле происходила от незнания. А вот Тодорис знал, что скрыться от турок — это едва ли не сложнее, чем сбежать. Турок было так много, что они, если б захотели, могли прочесать весь Город в поисках беглеца и тех, кто помог устроить побег. И всё же не следовало падать духом.

Меж тем тропинка пошла круто вверх. Под ногами стали попадаться камни. Тодорис понял, что это рукотворный холм — развалины какой-нибудь постройки, уже наполовину скрывшейся под землёй, и сейчас они карабкаются на второй этаж. Вот среди кустов стали видны обломки стен. Если бы не кладка с чередованием серых каменных и красных кирпичных слоёв, эти стены казались бы природными глыбами. Где окна, а где двери, понять уже было нельзя. Как нельзя было понять и расположения комнат. Всё заросло. А вместо потолка — чистое небо.

Яков вдруг принялся карабкаться на один из кусков стен, обвалившийся так, что получилось что-то вроде лестницы.

— Отсюда можно посмотреть, идёт ли за нами кто-нибудь, — сказал мальчик.

Тодорис тоже хотел влезть и посмотреть, но тут же понял, что в доспехах этого сделать не сможет. Слишком тяжело карабкаться, когда опираться приходится на крошащийся камень и кирпич.

— Тодорис, а ты сними доспехи, — оглянувшись, посоветовал Яков. — Они ведь тебе уже не нужны. Драться ни с кем не придётся. А убегать лучше налегке.

— Наверное, ты прав, — сказал Тодорис. — Но я не могу их просто бросить. Их нужно где-то спрятать, а иначе они укажут туркам наш след.

— Тут много нор, куда можно их положить, — ответил Яков. — А после заберёшь.

Тодорис положил на землю шлем, снял пояс с мечом, кольчужные перчатки, а затем с помощью госпожи Марии стащил с себя чешуйчатый панцирь.

Меж тем Яков, сидя на вершине обломка, вглядывался в сторону запада и вдруг обеспокоенно произнёс:

— Там, вдалеке, в зарослях кустов что-то сверкает. А вон ещё! И ещё! И ещё!

Тодорис, уже не обременённый доспехами, быстро вскарабкался вслед за мальчиком и огляделся. С этой точки и впрямь открывался очень хороший вид на обширное пространство, заросшее кустами и огромными кипарисами, которое раньше было садами Большого дворца.