Вела Сезон 1

А что такое болонка против льва?

«Шип» обрушил на врагов ад, рельсотроны не умолкали. Пришел отчет о повреждении двигателя. Пусть. Сбой в камере сгорания третьей ступени. Пусть. Синяки да царапины — не больше. Ничто в сравнении с резней, что учинил ее флагман.

— Генерал, нас вызывает их главный корабль, — сказал связист.

Кинриг кивнула.

По рации прозвучал самодовольный голос.

— Я Хафиз из Ордена Борея, — произнесли они. — Мы — не просто эти корабли. Мы есть на каждой планете, мы говорим на каждом языке. Ты уже проиграла. Тебе не дождаться нашей капитуляции.

— Плевать, — сказала Кинриг. — Кому она нужна.

Она заткнула рацию и отдала приказ. В ней все еще бушевала ярость, но осталось место и для удовлетворения, с которым она наблюдала, как корабль бунтарей пожирает сам себя во вспышке прорвавшегося топлива и горящего воздуха.

***

Почему-то ее ситуация казалась логичной. Сорайя летела в древнем шаттле, дребезжащем на последнем издыхании, в трюме, куда набилось на два десятка человек больше, чем корабль в состоянии вместить. Во всем лагере она была одной из немногих, кто не прилетел в него точно так же. То, что улететь ей уготовано именно так, — уместно, хоть и мрачно.

Она поднялась на борт последней, и теперь ей было некуда двинуться между сутолокой впереди и шлюзом позади. Какая-то угрюмая частичка внутри отметила, что, если корпус прорвется, ее высосет первой. Она не знала, хорошо это или плохо. Во всяком случае, она уже ничего не решает.

Всем вокруг было страшно и неудобно. Конечно, то же самое было и в лагере, но в пути это ощущалось иначе. В лагере вопросом было «Когда мы улетим?» В перелете вопросом стало «Куда мы летим?» Оба вопроса — идеальное топливо для переживаний, но лично ей последний казался хуже. Она гадала, что будет с ее каютой, ее вещами. Не то чтобы ее заботили вещи — разве что из-за их сентиментальной ценности. Но больше десятилетия это было ее местом, ее домом. Теперь же все пропало, и даже если тот корабль, на котором она жила, спасется, он уже не будет прежним. Она даже не знала его названия или кому он принадлежал до того, как его приварили к лагерю. Она знала номер блока — и что закуток в этом блоке принадлежит ей. Впредь изменится и это.