Грани сна [litres]

Второй раз угодил в самый разгар чудовищного наводнения. Спасался на верхушках деревьев, еле выплыл – благо, вода ещё не шла обратно, а то бы утащило его в море с концами. Выплыв, примкнул к небольшому шведскому отряду, стал в нём «общим рабом», попал в Швецию, а там оказалось множество племён, и все с разными языками. Прижился он при дворе предводителя того отряда, с каким бродил до этого у Финского залива, и наблюдал грызню разных племён, которые не могли решить, подчиняться им или нет новому королю Юхану. Многие говорили, что его отец Густав из Смоланда объявил себя королём не по праву, а самому бы Юхану не то, что королём Швеции, а даже князем Гёталанда негоже быть. И не признать ли верховным владыкой кого другого? – и каждое племя предлагало своего…

В следующий раз попал в зиму и замёрз. А потом случилась история, которая его насторожила: за рост и силу записали Лавра в Преображенский полк, он стоял в охранении в дни вручения Петру императорского достоинства и увидел самого себя – в уже весьма больших летах, и рядом с Петром. И решил он держаться от Петра подальше: в Москве, в одно из его прежних погружений, Пётр уже видел его в Кремле на кузне. Конечно, вряд ли царь его запомнил – кто запомнит кузнеца? – но важного господина с обликом Лавра император точно знал, хлопал его по плечу. Так зачем искушать судьбу? Не лучше ли уходить от этих мест подальше…

Теперь Лавр сидел и слушал начальника их шарашки, вещающего о задачах создания для армии такой артиллерии, какой ни у кого нет. Разница этого мероприятия с собраниями на воле, думал он, только в том, что здесь не надо вступать в дискуссию. Даже одобрять не надо. Нужно слушать, а потом выполнять. В их спецтюрьме не было карцера, и за невыполнение заданий не уменьшали пайку; но сорвавший планы создания нового вооружения сразу и без сомнений отправится туда, где есть карцер, и где могут урезать пайку. Велено конструировать самые лучшие пушки?.. Выполняй!

Кстати, царь Пётр сумел решить эту задачу. Пушки, пусть и с опорой на шведский опыт, его крепостные мастера лили отличные. И шведов с их новаторскими мобильными пушечками, завоевавшими всю северную Европу, побили!..

Он припомнил, как весной 1940 года Герасимов вызвал его к себе. Сам сидел за большим канцелярским столом. Лавр – перед ним навытяжку. Начальник посмотрел на него строгим взглядом и сумрачно спросил:

– Вы ничего не хотите мне сказать, Гроховецкий?

– Нет.

– Вот как.

Было видно, что начальник в некотором затруднении. Лавр ждал.

– Дело в том, что мне звонили, – произнёс, наконец, Герасимов. – И просили передать вам, что если у вас есть новости по известным вам английским проблемам, то достаточно сообщить мне, и с вами свяжутся.

– Спасибо, я учту.

– Что это значит, Гроховецкий?

– Вам лучше спросить у тех, кто вам звонил…

Стало понятно: Ветрову известно, где обитает Лавр, и вызволять он его не собирается. Но англичанами интересуется!

Однажды Лавр попал в Англию. В «верха» не лез, но и в земле копаться не хотелось. Ни в одну ремесленную гильдию ему, с его непонятным происхождением, вступить было невозможно. Зато каменщики из гильдии масонов, строители мостов и храмов, приняли его в свои ряды с охоткой: он умел чертить и мог рассчитывать нагрузки.