Римские войны

28. Вар был выдан своим вольноотпущенником в то время, как он, бродя с одной горы на другую, попал в Минтурнские болота, где и остановился на отдых, чтобы набраться сил. В то время как жители Минтурна, разыскивая гнездо бандитов, обходили болота, закачавшаяся верхушка тростника обнаружила местопребывание Вара. Будучи схвачен, он заявил, что он — бандит и, приговоренный к смерти, не протестовал против этого. Когда же его намеревались пытать, чтобы он выдал сообщников, он не выдержал этого, как несовместимого со своим достоинством, и сказал: «Запрещаю вам, минтурнцы, меня, бывшего консула и — что для ныне властвующих важнее — проскрибированного, пытать и убивать. Ибо если уже мне нельзя избежать смерти, то лучше погибнуть от руки равных мне по достоинству». В то время как минтурнцы все еще не верили и считали его рассказ вымыслом, центурион, делавший обход, узнал его и отрубил ему голову, а туловище оставил минтурнцам. Ларг был захвачен в то время, когда он скитался по полям, хотя разыскивали не его, но другого. Сжалившись над ним, когда он попал им в руки, хотя они его и не искали, они отпустили его на свободу в лес. Но преследуемый другими, он побежал к первым и сказал: «Лучше вы убейте меня, вы, сжалившиеся надо мною, чтобы вам получить награду, а не им». Так он оплатил им своею смертью за их человеколюбие.

29. Руф, имевший прекрасный дом, сдававшийся внаем, по соседству с Фульвией, женой Антония, раньше не уступал его Фульвии, желавшей купить дом, теперь же принес его ей в дар и все же подвергся проскрипции. Голову его, принесенную Антонию, последний, сказав, что она не нужна, отослал жене, которая велела выставить ее, вместо форума, перед наемным домом. Другой имел прелестную тенистую виллу, где был красивый и глубокий грот, что, вероятно, и послужило причиной того, что он подвергся проскрипции. Случайно он находился в гроте, ища прохлады от жары, и в то время как убийцы еще вдали бежали за ним, раб, направив его в угол грота, надел тунику господина и притворился, что он — хозяин и находится в страхе. И, вероятно, он был бы умерщвлен, если бы один из рабов не указал на обман. После казни господина народ не переставал выражать свое негодование перед высшими должностными лицами, пока не настоял на том, чтобы доносчик был распят, а хотевший спасти господина получил свободу. Скрывавшегося Гатерия выдал его раб; тотчас же получив свободу, он выступил покупателем при распродаже с торгов имущества убитого и жестоко издевался над его людьми. А те молча, в слезах, следовали за ним повсюду. Народ вознегодовал на это, и триумвиры его, как преступившего границы должного, снова отдали в рабство детям проскрибированного. Таковы бедствия, происшедшие с мужчинами.