Бесконечные вещи
- Автор: Краули Джон
- Серия: Эгипет #4
- Год: 2015
- Язык: русский
- Переводчик: Александр Борисович Вироховский
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Бесконечные вещи». Краткое содержание книги:
Путь Пирса Моффета подходит к концу. На грант от Фонда Расмуссена он едет в новый Старый свет и находит то, что так и не сумел разыскать писатель Феллоуз Крафт. Философ и маг Джордано Бруно задумывает и совершает хитроумный побег прямо перед собственной казнью. А в Богемии собираются магические силы всей Европы, чтобы встать на сторону Зимнего короля и раз и навсегда победить в многовековой войне. Но все это может оказаться неправдой.
Впервые на русском — завершающий том тетралогии «Эгипет» в новом, исправленном переводе.
— Робби.
— Да.
Он знал, что готов рассказать ей о Робби, который не так давно был для него более реальным, чем практически любой его материальный знакомый; ему было двенадцать или, может быть, тринадцать, в некоторых отношениях большой для своего возраста и всего того, что произошло между ними, тогда и потом. Как будто Пирс мог видеть себя издалека, сидящего подле Ру на упавшем дереве, как будто он был одновременно бедным глупым смертным, — кем он, в сущности, являлся, — и улыбающимся богом, который смотрит на него, смотрит, как он все глубже закапывает себя. Он рассказал ей. Это заняло время.
— Бог мой, это так странно, — тихо сказала она и подняла руку ко рту, как будто увидела его рану, о которой не знала. — Это так омерзительно.
Он вложил одну руку в другую, глядя на свои ноги.
— И ты просто придумал его? Что-то вроде этого?
Он не мог сказать, что придумал его, потому что точно знал, что Робби пришел сам, незваным; он был желанным, да, но не в такой форме, не соответствовал желаниям или даже фантазиям. Должен ли он сказать Да, я придумал его — чтобы тот мог исчезнуть и не появляться? Он попытался найти способ сказать, что на самом деле это была не его идея, так или иначе; да, он приветствовал Робби и подробно разработал его образ — добавил детали, плоть и взгляд — и был рад, очень рад, что он появился; но все-таки он не выдумал его, только вдруг обнаружил там, цельным, как будто у своего порога. Что, и он это знал, не давало успокоения.
— Было похоже, — сказал он, — что проблема решена. Вот что я тогда чувствовал. Это решило наконец-то проблему. Я был рад.
— Но то, что ты создал. — Она сглотнула. — В смысле это ты, это что-то твое.
— Нет, — сказал он. — Я не создавал. Никогда прежде. Даже когда был мальчишкой. Никогда. Я никогда даже не думал об этом. — Долгое время он молчал, и она молчала, только глядела на травяной покров, на животных и жуков.
— Я не знаю, — наконец сказал Пирс, — откуда он пришел. Правда. И не знаю, почему.
— Не было ли это, — осторожно спросила Ру, как будто боялась не угадать, — похоже на сон? Похоже на сновидение? Или на притворство?
— Я, — сказал Пирс. Это было похоже на сновидение, потому что дано без права выбора; не похоже на сон из-за своей преднамеренности. — Что-то вроде сна.
— Ну. — Она коснулась его руки, а потом мгновенно отдернула руку, как будто боялась обжечься. — Ты же знаешь, как они говорят во сне, все люди. Ты повернулся к самому себе или вышел за свои пределы, чтобы посмотреть со стороны.
— Да.
— И, — сказала она, размышляя. — И здесь есть сын и отец. Разве ты не хотел отцовской любви? То есть разве тебя не лишили ее? Ты мне вроде рассказывал.
— Я, — сказал Пирс. — Я. — Что-то гигантское собиралось в лесу вокруг него и сейчас, расширяясь, рванулось к нему или быстро выросло внутри него, в пределах леса.
— Этот Робби, — сказала Ру, — пришел за отцовской любовью. Верно? Ты сам сказал. И ты смог ему дать ее. А то, что ты дал, ты можешь и взять. Вроде как, в известном смысле. Если вы оба.
— Мы оба.
— Да, конечно. Ты был и им, и собой.
— А. А, а. А.
— Пирс, что с тобой?
Внезапно Пирс стал издавать пугающие, неземные звуки. А, а а. А а. Он вдавил лицо в руки, как будто хотел удержать их; они, казалось, были призваны из неведомого мира; она и не знала, что человек может издавать такие звуки, и опять коснулась его.
Эдем оросили слезы. Это продолжалось долго, он пытался остановить их, прекратить, но снова взрывался, как будто заливал горе. Это и было горе, ошеломительное и справедливое, до сих пор не оплаканное, скрываемое без причины, по неведению. Ты был и им, и собой. И больше всего его поражало то, что он никогда, никогда даже и помыслить не мог о том, что ей казалось столь очевидным: она взяла эту старую, малопонятную страницу его жизни и повернула правильной стороной, и он тотчас же смог прочитать ее. Позже его больше всего поражало то, что пришлось вскарабкаться на такую гору, чтобы услышать эти слова.
— Но, — наконец сказал он. — Но тогда почему это, почему это?
— Да, и вот что печально, — сказала она. — Что ты мог только думать об этом. Об этом и только так.
Пирс выпростал подол рубашки из брюк и вытер глаза.
— Он не был настоящим, — сказал он. — Он на самом деле не был настоящим. И теперь ушел.
— Ушел?
— Ушел. — Он все еще не осмеливался поглядеть на нее и по-прежнему сидел, вцепившись одной рукой в другую, которая вцепилась в колено. — Так или иначе, теперь ты знаешь, — сказал он. — Обо мне.