Электронная книга - «Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи». Краткое содержание книги:
Терри: Вечная борьба между добром и злом. Они ведь друг без друга не могут, правда? Одного без другого на самом деле не существует. Не сказал бы, что они друзья, — скорее, они так долго были друг для друга врагами, что вражда эта вылилась в своего рода отношения, и теперь они друг другу действительно нужны.
Все началось с того, что один голландский аниматор спросил меня, знаком ли я с Томом Уэйтсом, — ему хотелось, чтобы Том озвучил какой-то мультик. Я переслал Тому это предложение. Он отказался, но тут же спросил, нет ли у меня какой-нибудь роли для него. Мы как раз заканчивали сценарий «Парнаса», и я ответил, что роль есть: будешь играть дьявола. Он согласился, даже не читая сценария. Вот так все просто. Мне кажется, лучше дьявола не найти — такой он мрачный, прекрасный, поэтичный. Я Тома считаю великим американским поэтом.
С Кристофером мы работали на «Двенадцати обезьянах», работалось превосходно, потом я видел его в картине Терри Малика «Новый Свет». Замечательная, по-моему, роль, и выглядит он прекрасно. Все произошло очень быстро: я решил, что надо найти кого-нибудь типа Криса. Какого-нибудь великого, гениального актера — сама роль этого требовала. Что самое поразительное, он меня не слушал, когда я пытался давать ему режиссерские указания, и на самом деле это важно. Он знает, что делает, и делает все это блестяще. За это я его обожаю. Там целый ряд таких пар: Крис Пламмер и Том Уэйтс, Крис Пламмер и Лили Коул, Крис Пламмер и Верн Тройер. Крис там вступает в такие странные отношения, что больше уже и не придумать. Он как скала — на самом деле это его фильм. Все на нем держится. Работать с ним было настоящее удовольствие. Помню, на первой репетиции мы взяли сцену, где Хит выходит из сундука. В сценарии стояло: входит Парнас. А Крис говорит: никуда он не входит. Минуточку, говорю я, вот сценарий, тут написано... А он отвечает: нет, так не пойдет — тогда получится, что я тут просто болтаюсь без дела. Я с ним спорить не стал — сдвинул его появление дальше по тексту, и все. Потому что великие актеры, особенно театральные, на этих входах и выходах собаку съели. Тут им надо доверять, они в этом больше понимают.
(Верну Тройеру, Лили Коул и Эндрю Гарфилду) Что за режиссер Терри Гиллиам? Насколько жестко он контролирует вашу игру?
Верн: Он подробно разъясняет, что за героя ты играешь, а потом предоставляет полную свободу эксперимента. С таким режиссером работать весело. До этого я уже снимался у Терри в «Страхе и ненависти в Лас-Вегасе», там у меня была маленькая роль... нет, это не каламбур. Тогда мы довольно близко познакомились, и я был очень ему признателен, когда он предложил мне сыграть и в этом фильме.
Лили: Мне было интересно, потому что это, в общем-то, моя первая роль. Мне не с кем было сравнивать. Теперь, оглядываясь назад, могу сказать, что он создает удивительную... игровую площадку — Эндрю уже это отметил. Площадку, в рамках которой он своим актерам доверяет, куда-то их ведет — так, что всем понятно куда, задает масштабы, в которых нужно работать. Кроме того, у него безошибочное чутье: он знает, где получается, а где не получается. И если не получается, мы пробуем достичь нашей цели другими путями, и надеюсь (я сама еще фильма не видела), что чутье его не подвело и он выбрал нужные дубли и поставил все куда надо.
Эндрю: Да я его ненавижу. Жуть, одна сплошная жуть. Нет, на самом деле мне очень понравилось. Просто эти двое уже все сказали.
(Терри Гиллиаму) Мы знаем, что у Хита Леджера было вполне «пайтоновское» чувство юмора. Как вы думаете, ему бы понравилось, что в этом фильме мы сначала видим его как болтающийся под мостом труп висельника?
Терри: Хорошо, что в этом фильме у Хита была возможность поработать в комическом амплуа. Комическое чутье у него было безупречное, и смотрелся он очень смешно. У него не так много ролей, где он мог все это себе позволить, да и в этом фильме он мог бы нас всех не раз еще удивить. Что касается начала... на самом деле начальная сцена — это оммаж Роберто Кальви, знаменитому ватиканскому банкиру, которого нашли повешенным под этим самым мостом[345].
В каком-то смысле прототипом этого героя, Тони, послужил Тони Блэр — человек, к которому я отношусь с особой нежностью. И мне казалось, что более подходящего начала для такого героя не найти — пусть поболтается немного на веревке под мостом. В этом фильме много странных совпадений. И после смерти Хита их стало еще больше. Странные вещи начали происходить. Мы ведь не меняли в сценарии ни строчки. Кто-то уже отмечал сцену с Джонни и луи-виттоновской женщиной (как ее все называют): они вечно молоды, они не стареют. Все это было написано до его смерти. И я был категорически против каких-либо изменений в сценарии. Был момент, в монастырской сцене, когда Крис должен был говорить про истории, любовные приключения, комические случаи, непредвиденную смерть, — Крис эту реплику произносить отказывался. И я прекрасно понимаю почему. Сцена снималась уже после смерти Хита. Но я сказал: нет, оставляем реплику. Хит хотел увидеть именно этот фильм — этот фильм мы и будем снимать. Надеюсь, ему понравится. Думаю, что понравилось бы.
345
Роберто Кальви (1920–1982) — председатель правления итальянского банка «Амброзиано», связанный с Ватиканом, мафией и масонской ложей «П-2», центральная фигура громкого финансового скандала конца 1970-х — начала 1980-х гг.; 17 июня 1982 г. найден повешенным в Лондоне под мостом Блэкфрайарз.