В плену желаний

Но вечно сопротивляться тоже невозможно, силы были уже на исходе, рано или поздно ей придется сдаться. А может быть, она уже сдалась, когда позволила себе постыдно отдаться Громову? Ира замотала головой в знак несогласия со своими мыслями. Узнав всю правду об этом мужчине, она больше не могла называть их близость постыдной.

Невольно вспомнив о Тимуре, Романова обхватила себя руками и закатила глаза, в который раз сдерживая подступившие слезы. После разговора с Ингой, она многое поняла и переосмыслила, ей жизненно необходимо было увидеть Громова и попытаться объясниться с ним. Услышав рассказ Томилиной, Ирина ни на минуту не усомнилась в его правдивости, где-то на подсознательном уровне она чувствовала, что Тим не мог так с ней поступить. В голове всплывали какие-то очевидные знаки, указывающие на то, что Тимур хочет помочь ей, и Ира сокрушалась оттого, что не сумела разгадать их раньше, не выслушала его, не дала ему ни единого шанса оправдаться, а вынесла обвинительный приговор без суда и следствия. «Хороша судья», — ругала она себя.

Романова ждала, что Громов придет, постоянно прислушивалась к тишине и каждый раз вздрагивала от малейшего шороха. Но Тимур так и не появился, он выполнил просьбу, оставив ее в покое. Только сейчас этот покой был поперек горла. Переживания съедали Ирину изнутри, она просто не находила себе места и медленно угасала от собственной беспомощности. Чувство вины изводило ее и разрушало и так расшатавшуюся нервную систему, забирая последние силы.

— Опять не спится? — за спиной раздался взволнованный голос Инги.

Ира обернулась и, вымученно улыбнувшись, еле заметно кивнула.

— Ир, что ты с собой творишь-то? — укоризненно спросила Томилина, искренне переживая за нее. Женщины как-то сразу нашли общий язык, и за те несколько дней, что они провели в одной палате, Инга успела проникнуться симпатией к своей соседке. Они много беседовали, и девушка отмечала про себя, что с Ириной приятно общаться — она хорошо образованна и начитанна, знает ответы на многие вопросы.

— Не могу уснуть, — равнодушным тоном пояснила Романова в ответ на сердитый взгляд Томилиной.

— Так сказала бы, я могу сходить за снотворным, — предложила та, прекрасно понимая, что Ира лукавит.

— Да не нужно мне ничего, — нервно воскликнула она и, сев на свою кровать, устало посмотрела на Ингу.

— Нет, так нельзя! — возмутилась Томилина и, преодолев расстояние между ними, опустилась на постель рядом с Ириной. — Расскажи мне, что тебя беспокоит? Может, я смогу чем-то тебе помочь?

— Да ничем ты мне не поможешь, — грустно заключила Романова. — Все мои проблемы от собственной глупости.