Почти Целитель

А вот тут у Вани имеются некоторые проблемы. Он сознательно не заводил разговоров на эту тему ни с учениками, ни с преподавателями. Маскировался, как мог. Ведь прежние владельцы кинжала, если отследили его до ворот академии, могли и дальше наблюдать за самыми выдающимися в плане личных достижений учениками. Но вот теперь для Вани и наступает расплата за такое индифферентное поведение. И у кого узнавать необходимые для Вани моменты? На ум приходят два варианта. Первый, задать вопросы куратору. Вениамин Яковлевич наверняка должен знать, как именно преодолеваются вторые барьеры и что для этого требуется. Минус у этого варианта один: тем самым Ваня проинформирует администрацию о своем аномально быстром росте Характеристик. Вряд ли, конечно, там обратят на это внимание, но все же…. А второй вариант — просто подойти к дяде спасенной им когда-то Варвары и задать интересующие Ваню вопросы ему. Куда лучше в плане скрытности, но хозяин Магической лавки лишь шапочно знакомый студенту человек. Неловко как-то. Но разумно. А еще стоит еще раз порыться среди книг в библиотеке. Вряд ли что интересное найдется, Ваня уже почти все книги там изучил, но, а вдруг?

В комнату вернулся Васька, который до темноты бегал по друзьям и знакомым, общался, делился новыми впечатлениями от прожитых каникул. Ну и выпивал, чего греха таить, так что вернулся Василий сильно под мухой, хотя на ногах еще держался.

— Ваня, ты в курсе, что Звонарев из тюрьмы своим приятелям о тебе сообщил? — Заплетающимся голосом задал Ивану вопрос Васька.

— Нет. Да и откуда, я весь вечер тут просидел.

— Он обвинил тебя в том, что ты сдал его и его двоих приятелей полиции.

— Да я приятелей Звонаревских и не знаю вовсе! — Фыркнул Ваня, но к сведению все же принял. И в самом деле, стоит, когда он будет выходить с территории академии, почаще оглядываться, не идет ли кто следом. Эти фанатики борьбы за счастье народное те еще тати, запросто могут со спины стрельнуть или ножиком ткнуть. И плевать им, что Ваня изначально для себя решил никаких дел с жандармами не иметь.

— Да я-то помню, как ты ругался на жандармов, когда тебя в кутузке они за то, что жизнь девушке спас, до ночи продержали. Не думаю, что побежишь к ним, случись после этого что-то такое, скорее сам пойдешь кулаками махать.

— Я даже этого не сделал, хотя сейчас понимаю, что, наверное, зря. Хоть не зря бы меня Звонарев в своих обидах обвинял.

— Ну, ты это, опаску все же поимей. Постарайся один без дела не ходить, меня зови, если что.

— Спасибо, Вась, за поддержку.

Вот и весь разговор, а Лудильщиков с этого дня вместо кинжала стал с собой под кителем свой револьвер таскать. Подмышкой в кобуре. Хоть и неудобно дико, а что делать? А кинжал опять на дно своего чемодана закинул.