Я тебя никому не отдам [СИ]

– Спартак Альбертович! – Спартак разворачивается и Андрей Евгеньевич буквально врезается в нас.

– Ох, просите, вы там конечно внизу шума наделали, сейчас полиция приедет, – главврач устало вытирает платочком пот со лба и пытается отдышаться.

– Не беспокойтесь об этом, куда Эмму? – Спартак смотрит на него таким взглядом, как будто от него зависит наша судьба...хотя наверное так и есть.

– Пройдемте, – он семенит своими коротенькими ножками и открыв перед нами дверь смотровой, пропускает Спартака.

– Эмма, сейчас медсестра принесет тебе сменную одежду, а пока раздевайся и на кресло давай, я тебя посмотрю, – доктор ополаскивает в раковине руки и вытирая их полотенцем поворачивается к Спартаку.

– Спартак Альбертович, не волнуйтесь, все будет в порядке. Вам здесь правда делать нечего, только нервировать жену будете. Вы лучше решите вопрос с полицией и обиженным персоналом.

– Док, ну вы понимаете, что головой отвечаете. Если с моей женой или ребенком что-нибудь случится, ты труп, – мне становится неудобно за его грубость и хочется треснуть чем-нибудь тяжелым.

– Я все понял, – он держится молодцом и с достоинством выдерживает тяжелый взгляд Спартака. Любимый наклоняется и целует меня.

– Малышка, если хочешь я останусь... ты как?

Мне до безумия хочется попросить его не уходить, я до жути боюсь остаться без него, боюсь этой боли, которая все чаще и чаще скручивает меня..но подняв взгляд на доктора я вижу его испуганные глаза и решаю, что лучше для всех будет отпустить Спартака.

– Все хорошо, со мной же доктор, иди, я позвоню.

– Звони если что-то понадобится, я волнуюсь, – он еще раз прижимается к моему лбу губами и уходит.

– Ну и нервный у вас муж однако...-хмыкает доктор. Он осматривает меня и провожает в пустую палату, говоря о том, что придется еще подождать более сильного раскрытия матки. Через несколько часов мучений доктор снова появляется в палате и ведет меня на осмотр.

– Так...Эмма, у вас схватки уже такой частотой, при которых матка должна быть раскрыта минимум сантиметра на четыре. А тут ничего. Похоже все таки придется кесарить.

– Делайте что хотите лишь бы больно не было! – практически кричу, чувству, что от несколько часовых мучений уже совсем нет сил.

Я лежу на каталке, и борюсь с желанием согнуться пополам от боли. Меня завозят в операционную, и доктор раздев догола усаживает на кушетку под огромной лампой. Пожилой старичок – анестезиолог с неподдельным интересом и сияющими от доброты глазами берет меня на попечение, пока медсестры готовят Андрея Евгеньевича к операции.

– Котенок, сядь и прижми голову к ногам, – командует дедуля, а медсестра убирает мои длинные волосы со спины, освобождая ему путь для укола.

Кряхчу, как старая бабулька, пытаясь принять нужную позу.

– Легко сказать: нагни голову к коленкам, а когда ты как колобок круглый... – чуть ли не плачу, от осознания своей беспомощности.