Лев

Я стояла у окна, одетая в черно-красное кимоно, которое подарил мне Вик, и смотрела на луну, потерявшись в мыслях. Мои внутренности сжимались от нервов.

Пришло время.

Я повернулась и посмотрела туда, где он лежал на кровати, полностью обнаженный. Взяла в руку золотой крестик, который висел на моей шее — еще один подарок Вика, прежде чем сглотнула и тихо произнесла:

— Вик... дорогой... мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, хорошо? Без вопросов. Просто сделай это.

Он поднял голову и, нахмурившись, посмотрел на меня.

— Для тебя, детка? Все что угодно.

И он это и имел в виду.

Проклятье.

Мои губы дрожали. Я сделала глубокий вдох, затем медленно выдохнула.

— Мне нужно, чтобы ты пошел домой. — Первая слезинка скатилась по щеке, и я расстроено вздохнула. — Мне нужно, чтобы ты пошел домой и никогда больше не возвращался, хорошо? — Я опустила подбородок и крепче обняла себя руками. — Это должен сделать ты. Ты должен уйти. Потому что я буду продолжать делать это. — Я приподняла голову и отвела взгляд. — Потому что я буду и дальше продолжать любить тебя, но я не могу больше. — Я сглотнула с трудом, стерла слезы со щек и попыталась успокоиться. — Поэтому тебе нужно уйти. — Когда он не двинулся с места, мое лицо исказилось от боли, и я взмолилась шепотом: — Пожалуйста.

Вот так, все высказала, и я была удивлена, насколько дерьмово от этого себя ощущала. Никакой груз не упал с плеч. Он только увеличился втрое.

Я теряла себя.

Вик просто моргал, смотря на меня, затем сел.

— О чем ты говоришь, детка? — Он раскрыл свои объятия, и мое сердце обливалось кровью от желания упасть в них. — Иди в постель, — пробормотал он.

Я покачала головой.

— Нет. — Мой голос был резче, чем я хотела.

Я подошла к кровати и села рядом с ним. Посмотрев ему в глаза, прошептала слова, которые так боялась сказать:

— Скажи, что ты любишь меня, Вик. — Я схватила его за руку и практически молила: — Просто скажи, что любишь меня.

Большим пальцем он поглаживал мою руку несколько долгих мгновений, а затем произнес:

— Что все это значит?

На мое молчание он спросил:

— По правде, детка? Ты просто отпустишь меня? Вот так? — Он нахмурил брови в смятении.

Я понимала его замешательство. Я никогда не делала такого раньше. Не была королевой драмы, и никогда не требовала ничего от Виктора Никулина.

Он был моим сердцем и душой, и я любила его всем своим существом, но я на самом деле устала от этих недоотношений. Я хотела большего, нуждалась в большем.

Все или ничего.

Мое выражение лица было бесстрастным, когда я заявила:

— Я больше не могу так, Вик. Я не могу быть женщиной, которой ты звонишь в три часа ночи, чтобы потрахаться. Я заслуживаю лучшего. Мужчину, который не будет бояться любить женщину. — Я покачала головой. — Я не понимаю тебя. В одну минуту ты весь пылаешь, в другую холоден со мной. — Мой голос дрогнул. — Мне почти тридцать. Я не могу ждать вечность.