Христианство: век за веком. Очерки по истории христианской Церкви

Однако это не единичный случай проявленного царем смирения. Во время посещения России видным православным иерархом Востока государь лично повел делегацию в одну из странноприимных лечебниц, чтобы тот благословил больных и прочел молитвы над расслабленными. «Войдя, – вспоминает один из приехавших священников, – мы от зловонного запаха не могли ни оставаться в этом помещении, ни смотреть на больных. Всякий раз, когда наш владыка благословлял одного из них, царь вслед за ним подходил к больному и, трижды целуя его, утешал словом сострадания. Итак, от первого до последнего! Мы были поражены при виде такой святости и смирения, тогда как нам хотелось скорее убежать отсюда».

Воспоминания иностранцев, приезжавших в Россию в XVII веке, пестрят рассказами о царском благочестии, особо отмечая его искренность и рвение к соблюдению церковных предписаний. Это же в свою очередь наложило отпечаток на весь строй общественной жизни Руси. Вот, к примеру, что пишет один испанский путешественник, посетивший Россию в то время: «С наступлением поста трудно найти такого русского, даже в самом высшем обществе, который бы осмелился его не соблюдать. На нарушение поста здесь смотрят как на преступление, равное распятию Христа. Лучше умереть, говорят они, чем нарушить пост. И это несмотря на то, что ограничения и запреты в Русской Церкви куда более строгие, чем у других христиан. Даже сам царь превосходит любого из наших монахов своей набожностью и усердием к посту, вкушая скудную пищу лишь через день».

Однако что особо поражало иностранцев, так это любовь русского человека к церковным службам. «Богослужение русских в несколько раз продолжительнее нашего, – вспоминает австрийский дипломат, – и совершается с таким благоговением, что трудно выразить словами». Даже православных христиан, приезжавших с Востока, изумляли строгость и продолжительность русского богослужения. Один из священников, сопровождавших прибывшего на Русь Антиохийского патриарха, так описывает свои впечатления от праздничной службы на Рождество Христово в Успенском соборе Московского Кремля: «Служба была большая, продолжительная и торжественная. Зайдя в собор с заходом солнца, мы вышли из него лишь тогда, когда забрезжил рассвет. Простояв более семи часов, я умирал от усталости. В эту ночь все мы столько натерпелись от холода и стужи, что едва не погибли, потому что стояли на железных плитах собора. Бог мне свидетель, что душа чуть не покинула нас. Что касается меня, то я хотел бежать из алтаря, но не мог, ибо перед алтарем справа стоял царь, а слева – царица, так что поневоле пришлось страдать. Это поистине всенощное бдение! И более всего нас удивляло, что дети, притом не простолюдинов, а знатных бояр, стояли с непокрытой головой и не шевелясь, как статуи. Какое терпение! Какая выносливость! Какая вера!.. Да почиет мир Божий на русском народе, над его мужьями, женами и детьми за их терпение и постоянство. Надо удивляться крепости телесных сил этого народа. Нужны железные ноги, чтобы не чувствовать ни усталости ни утомления. Все русские, без сомнения, святы, они превосходят своей набожностью самих пустынников!»