Хранитель подземелий. Возрождение Хранителя

Юкиара, до этого прошептав на ухо Арстелю пожелание удачи, ринулась в бой. Теперь же из ее рукава выскочила цепь с грузилом на конце и во вращении сливалась в непроницаемый смертоносный щит, отбивавший арбалетные болты и стрелы. Девушка с акробатической ловкостью уходила от атак врагов, уклонялась и приседала, не переставая раскручивать цепь и выписывать ею всевозможные фигуры. Арстель помнил, как она рассказывала о своем прошлом, связанном с Храмом Мечей, но он и предположить не мог, что учат там столь хорошо. Она умело отводила своим оружием удары копий и клинков аколитов Варзхела от собратьев и столь же технично разоружала их и оглушала. Именно оглушала, стараясь все же не убивать. Совсем другое дело – Гримбла. Северянин наплевал на щит, своим ржавым топорищем он уже раскроил черепа троим ученикам Варзхела, по глупости пренебрегших изучение магии и выбравших оружие, в котором не были столь сильны, как их набивший руку враг. Гримбла, оскалившись желтым неровным рядом зубов, предпочитал рубить своих врагов топором в одной руке, а палашом – в другой, рубить, а не фехтовать с ними. Неопытные пособники Хранителя Подземелий не были в силах обычно нанести ему больше двух-трех атак, либо уворачивался Гримбла ловко, несмотря на годы, либо с силой отбивал, точнее, отшибал их оружия и тут же бил навстречу, высекая из плохо защищенных кое-как надетыми на балахоны панцирями врагов струи, а то и фонтаны, крови. Эрлингай и Чёрный Лев напротив, показывали высокое искусство владения мечом. Эрлингай сошелся с пятью северянами и, невзирая на сыплющийся дождь ударов их орудий, его размывающийся в воздухе фамильный меч королевского рода успевал парировать все до последнего, а затем он отвечал искусным танцем пируэтов, сопровождающихся плавными взрезами, вскрывавшими те самые незащищенные места – прорехи меж щитками воинов из Драконовых Гор. Самый крупный северянин понесся на Эрлингая, занеся палицу, видимо, рассчитывая смести его точно ураган – кучу листьев, но Эрлингаю стоило лишь плавно увернуться и одновременным движением располосовать брюхо великана. Выпустив кишки противника наружу, он продолжил вспоминать уроки Керриса Галарта о фехтовании. Совсем непохоже на честный и благородный стиль борьбы Эрлингая дрался Брок. Его манера боя изобиловала обманными движениями, ударами в голень, пах. Один равшар ударом плеча свалил его на землю и собрался добить уколом костяного гарпуна, но Брок перекатился, зачерпнул горсть земли в кулак и что было силы сыпанул врагу в глаза грязь. Добить ослепленного врага труда не составило. Шойрил предпочитал держать дистанцию и расстреливать подбегающих к нему аколитов из лука. Недаром взял он с собой второй колчан. Мало кто успевал подойти к нему ближе, чем на двадцать шагов. Равшар Кога же дрался не благородно и не подло. Он бился жестоко, точно дикий носорог, пришедший в абсолютное бешенство. Он мог одним ударом своего костяного ятагана разломить вражеский клинок и тем же ударом разрубить его туловище, отбить выпад врага и обратным движением с молнейносной скоростью снести тому голову. Скиарл же Хьерген, что был славен своими инженерными задумками, спустил с рукавов цепи и показал врагам, что такое настоящая мясорубка. Некий механизм в его одежде приводил во вращательное движение сразу несколько цепей на каждой руке с группой лезвий на конце, что позволяло Хьергену лишь бросать в нужное направление свое чудо-оружие, а дальше вертящиеся с бешеной скоростью лопасти делали свое дело и превращали врагов в фарш. Если изначально врагов было больше вдвое, то сейчас число уже было один к одному. Вот снова свысока раздался звериный рев, и с небосвода стрелой спланировал дракон, огненной струей он выжег не меньше трех десятков воинов вражеской армии. Реадхалл Бескровный и древокожий Йору-Клиа из Хаглоры подсобили бы в выкашивании врагов, но они были заняты магической схваткой. Супротив них сгрудилась группа с десяток адептов Заргула в черных плащах с неказистыми, но вполне рабочими кудесническими посохами наготове. Вот один из них швырнул в Реадхалла шар магмы огромных размеров. Бородач с легкостью отбил удар – шар треснул и растекся сгустками лавы, ударившись о невидимую стену. Двое других аколитов совместным заклятием вызвали шквал ветра, причем воздушные потоки точно клинки взрезали воздух и все живое вокруг. Реадхалл взмахнул посохом, и из-под земли воздвинулась стена, которая хоть и была рассечена ветром, но все же отразила удар. Меньше повезло нескольким парням, обменивавшимися ударами мечей по соседству – ветер их расчленил как мясник разделывает свиную тушу. Кровь обрызгала Реадхалла и хаглорианца, но в раже схватки они мало на это обратили внимания. Внезапно Йору-Клиа начал читать нараспев песнопения на древнем, давно забытом языке. Речитативы его ритуальных изречений перекрывали гул схватки. Пока тот читал заклятие, Реадхаллу приходилось отражать атаки чернокнижников, которых уже сбежалось около пятнадцати. Маг понимал, что хоть они и бросаются огненными шарами, левитируемыми валунами и сгустками разрушительной энергии, его защитный экран долго не протянет. Чуть только в невидимой пленке магического щита проступили трещины, Йору-Клиа закончил, вскричав последние слова. Вокруг книжников, с которыми они сражались, начал сгущаться туман. В смятении они попытались вызвать смерч, который смог бы его развеять, но добились лишь еще большего распространения этого едкого желтоватого облака пыли. Вдруг в толще испарений промелькнула тень. Затем другая. У этих теней были странные формы, похожие на человеческие, но расплывчатые, прозрачные, точно причудливые и изменчивые образы из наших снов. Только эти были вполне реальными. Злые духи хватали книжников и разрывали их, пожирали, впивались бесплотными зубами в их тела, пробивая с легкостью их защитные стальные пластины. Какие бы заклинания те ни использовали – ледяные шипы, огненные потоки – все проходило сквозь этих существ. Магов порвали как пес рвет тряпичные куклы, но действие призыва духов имело свои ограничения. Не прошло и полминуты, как туман развеялся и эти жуткие силуэты растворились в воздухе, будто бы их и не было. Остались лишь разодранные тела магов, в лицах которых застыл предсмертный ужас. Темная магия успела выкосить еще двадцатерых не столь сведущих в магии бойцов – клирийцы, северяне и равшары с одинаковым пылом бросались на мистических созданий, но их примитивное физическое оружие не брало тварей, сотканных из материи иного рода. Оставалось с несколько десятков бойцов, охранявших центральную крепость Гилеарда. Эрлингай и Краух Гримбла было возрадовались и собрались выбить двери и ворваться внутрь. Но вдруг сзади послышались тревожные окрики. Из других участков стены Вархула выбегали аколиты в балахонах, равшары с клирийцами и северянами и стекались к разломанному проходу в задний вход в центральную крепость. Воинство Алагара снова было в меньшинстве, причем их окружали. Гримбла уже утирал рукавом топор, которым только что снес круговым ударом голову аколиту, вооруженному двуручной саблей. Эрлингай сражался с последними двумя равшарами. Один из них резанул костяным кинжалом, но ударил лишь воздух. Эрлингай подсел под удар, но ему пришлось отскочить от яростного выпада равшара-копьеносца. Они продолжали обмениваться ударами. Наконец Эрлингаю удалось провернуть обманное движение, сделав мнимый укол, тотчас изменив траекторию удара, брат короля Аргои расколол череп своим клинком одному и, не сбавляя скорости, вонзил острие в грудь второму.