Переход 2012. Слово из глубины сибирских руд
- Автор: Кривошеев Алексей Викторович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Самосовершенствование
Электронная книга - «Переход 2012. Слово из глубины сибирских руд». Краткое содержание книги:
К обеду дня занятия добавилась ещё и головная боль. Собрался, ждём с папой Лёню, он, оказывается, тоже кое-как продирается. Звонит, мол, опаздываю, не успеваю. Ещё минут 30-40 сидим, ждём. Наконец, едем. И опять с большим трудом – пробки, шум, гам. Помаленьку выбираемся, выползаем из города. Выбрались, приехали последними, хотя относительно 19:00 опоздали не сильно в итоге, минут на 15. Бодрым шагом по лесу к Капищу. Там часть медитаторов уже искупалась, сидит, обустраивается, часть внизу у реки. Без лишних слов к делу – устремляемся к реке и мы. Ладомира нигде не вижу, от этого мне горько, потому что я хочу, чтобы он был, наверху нет, может, он у реки ещё, думаю. Демоническое давление, от которого болит голова, явно радуется: ага, мол, слабак попался, не прорвался, а вы-то, кто пришёл, и ты с ними – крутые ребята, не чета ему, и т.п. Вообще скажу так, где начинаются замеры крутизны, выяснение, кто круче, кто важнее, кто сильнее, и подобное, там демоническое присутствие явно. Потому что за этим следует вытаскивание-выпадение какого-то "недостаточно крутого" элемента (с общей помощью, кстати, с молчаливого подсознательного согласия остальных) и крах всей конструкции. Круты и важны все! Надо смотреть здесь с точки зрения общей конструкции, а не только своей индивидуальной. При таком подходе, кто на самом деле уже не важен для общей конструкции, сам собой отвалится, в хорошем смысле – взяв и дав всё, что ему нужно и доступно, пойдёт своим путём, спокойно, безболезненно, и естественным образом, без ущерба себе и общему. Здесь явно не тот случай, поскольку на мозг наводят сильно. Я знаю, что это не мои мысли, поэтому отношусь к ним спокойно и с пониманием.
На спуске встречаю Вову, Виталю, Юлю и Элю. На голове у Юли смешной тюрбан. Внизу больше никого нет, значит, Ладомир действительно не пришёл. В реке прибыло воды, протока восстановилась, вода уже сплошняком. В нескольких метрах от берега из воды что-то торчит, рыбацкая бутылка-поплавок, наверное, со стороны очень похоже на макушку головы. Я уже прикалываюсь сам над собой и над демонами, думаю, это Ладомир на дне сидит, какую-нибудь Виталину суперпрактику выполняет, только макушка торчит. Занырнул. Вода уже не родниковая, но всё равно хороша. Облился горячей, постоял, очень хорошо и спокойно. Голова не прошла, но боль ушла куда-то на задворки.
В целом как-то очень хорошо вокруг – атмосфера, ощущение, аура, магия. Жёлтые прядки на берёзах, цвет трав, тучи-облака на небе, Солнце, склоняющееся к закату, сквозь них. Это тонкое щемящее чувство преддверия золотой осени. Полнолуние уже здесь. Всё вокруг налито Лунным жизненным соком, её пьянящим нектаром. Всё – в своей глубине, смотрит из своей глубины на тебя, а ты – в ответ из своей глубины смотришь на всё. И ваши взгляды встречаются, и ощущаешь, что мы все РОДНЯ, все мы один Род, одна Семья. Это такой большой семейный праздник. Если Солнце – это буйство жизни, то Луна – её глубина, её корни, те, что скрыты глубоко в Земле, там, куда никогда не проникают лучи Солнца, но куда просачивается сок Сомы, питающий их своим Молоком. Только этот праздник семейный не того момента, когда все в разгаре, когда все за столом, пьют, едят, танцуют и веселятся, прославляя жизнь и богатство её красок-даров на все лады, а того момента, когда всё это уходит, спадает, все внешние формы прославления жизни реализуются сполна, и приходит вечер, тишина, покой. И есть уже не хочется, и пить, и веселиться. И тогда вся семья, весь род выходит на улицу под звёзды, располагается где-нибудь, кто на стульях, кто на вынесенной койке, кто стелет чего-то просто на землю. И каждый, ощущая самой глубинной частью себя общность и родство всех, занимается чем-то своим. Маленькие дети уже спят у кого-то на руках. Дети постарше лежат на спине, смотрят на звёзды, слушают разговоры взрослых, но не слышат фраз, слов, они слушают сам поток единства-речи, что связывает говорящих и слушающих, и они присоединяются к этому потоку, созерцая, как он впадает в их озеро-молчание и оттуда изливается к звёздам, на которые они смотрят своими глазами. Взрослые, кто молчит, пребывая где-то очень глубоко и далеко, но, тем не менее, и здесь, вместе со всеми. Кто тихо поёт какие-то песни, обязательно длинные, протяжные, глубокие, уже не те застольные, обеденные. Кто перебирает волосёнки на голове своего спящего ребенка. Где-то рядом и старики, но они уже очень далеко, так глубоко, что никто и не пытается даже в такие моменты их понять, лишь ощущают остро их глубину, тот свет корней бытия, что просвечивает сквозь них. И вот всё это ЖИЗНЬ, непонятная и недоступная солнечному свету.