На заре новой эры. Автобиография отца виртуальной реальности
- Автор: Ланир Джарон
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: 5 редакция
- ISBN: 978-5-04-098628-6
- Переводчик: Эрика Воронович
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «На заре новой эры. Автобиография отца виртуальной реальности». Краткое содержание книги:
Пятидесятое определение VR: намек на переживание жизни без всех тех ограничений, которые всегда определяли индивидуальность.
Я мог извлечь из ритм-шарнира определенный аккорд и прочувствовать аккордовую последовательность, потому что мог влиять на смену аккордов и на то, насколько радикальной будет эта перемена. Это было не ослаблением контроля, а контролем иного рода. Проверка инструмента заключается не в том, что он умеет делать, а в том, сможешь ли ты стать чувствительнее к нему по мере того, как обучаешься и приобретаешь навык. Хороший инструмент обладает глубиной, которую может изучить тело и не может вербальное или визуальное сознание.
Сначала мы планировали, что «Звучание одной руки» станет тщательно разработанной «демонстрационной версией» виртуальной реальности. Но пока я работал над этим виртуальным миром, у меня начало вырисовываться понимание или ощущение, которое соответствовало моему эмоциональному и духовному опыту. Это было неожиданно и захватывающе, даже если само содержание было не слишком веселым. Так что я продолжил более мрачный и интуитивный процесс, вместо того чтобы идти в ногу с привычной компьютерной культурой, светлой и забавной. Лишь иногда я ощущал, что программирую интуитивно, – все же нелегко согласовывать технические навыки и эмоциональные особенности, – но это был как раз такой случай.
Были и другие инструменты[126], и все они парили внутри пустого астероида, а я летал вокруг них, одинокий и потерянный, играя музыку для публики, которую не видел.
Компьютерная музыка по своей природе – код, и она не может не задействовать инструменты, созданные из представлений о том, что такое музыка. Это гигантский шаг вперед от «глупых» инструментов прошлого. Фортепиано не знает, что такое нота, просто его внутренности вибрируют, когда ты нажимаешь на клавиши. Восприимчивость и ощущение священного трепета перед тайной, окружающей жизнь, кроется в сердце как науки, так и искусства, но инструменты с прилагающимися к ним обязательными концепциями могут притупить эту восприимчивость. Если заявлять, что созданный тобой код отражает полное понимание того, что ты способен сделать, можно легко упустить из вида тайну и границы мироздания[127]. Это приведет к появлению «заумного» выхолощенного искусства, для работы над которым придется с предельной осторожностью помещать в центр внимания людей и человеческое взаимодействие.
Я с восторгом обнаружил, что «Звучание одной руки» смешало исполнителя, публику и технологии в необычном соотношении. Обычно редкие и дорогие высокие технологии в шоу предназначались для создания зрелища, повышающего статус исполнителя, который становится относительно неуязвимым, в то время как публика должна быть потрясена.
«Звучание одной руки» создало совершенно другую ситуацию. Публика наблюдала за тем, как я принимаю странные изломанные позы, перемещаясь в пространстве и управляя виртуальными инструментами, но на мне был шлем EyePhone. Пять тысяч людей смотрели на меня, но я не видел их и не знал, как выгляжу со стороны. Я был уязвим, и моя позиция была очень человеческой, несмотря на участие технологии. Это создавало атмосферу большей достоверности музыки. Если вы выступали на публике, особенно если импровизировали, вы знаете об уязвимости, о которой я говорю и которая предшествует искреннему творчеству[128].
«Звучание одной руки» было даже большим скачком в неизвестность, чем все странные «экспериментальные» представления, в которых я участвовал в конце 1970-х годов в Нью-Йорке. Я не имел ни малейшего понятия, создаст ли моя музыка нужное настроение, будет ли она иметь для публики какое-либо значение и поймут ли ее люди в принципе. Представление оказалось веселым и даже имело для меня легкий психотерапевтический эффект. Это был технологический блюз, грустная музыка, которую я мог играть и быть счастливым. Это был шанс поработать над творческим проектом с коллегами VPL, ставшими мне семьей, шанс оценить всех сотрудников VPL как заданный набор (надежных!) исходных материалов, а не как работу, которую нужно выполнить, шанс воплотить на практике все, что я знал о проектировании виртуальных инструментов, шанс использовать разработки VPL для красоты и быть музыкантом на фоне до смешного амбициозного профессионального сообщества людей моего возраста.
126
Киберсаксофон был самым сложным инструментом с точки зрения эргономики. Когда я брал его в руки, он давался мне постепенно, и каждый раз я старался, чтобы он не проходил у меня сквозь пальцы. Когда я держал инструмент в руках, положение моих виртуальных пальцев соответствовало положению моих физических пальцев, но было рассчитано так, чтобы виртуальные пальцы лежали четко на клавишах саксофона. Вот пример фильтра контроля, необходимого для разработки виртуальных ручных инструментов, особенно при отсутствии силовой обратной связи. – Прим. авт.
127
Здесь слово «мироздание» употребляется в том же смысле, что и в строчке песни «Гимн» Леонарда Коэна «трещине в мироздании; той, через которую проникает свет». – Прим. авт.