Царь Алексей Тишайший
- Автор: Козляков Вячеслав Николаевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-04049-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Царь Алексей Тишайший». Краткое содержание книги:
Очевидный пробел в источниках о действиях царя Алексея Михайловича в период самых тяжелых семейных испытаний иногда заполняется изложением «романтической» родословной легенды Мусиных-Пушкиных о происхождении родоначальника графской ветви рода, Ивана Алексеевича, боярина петровского времени. Основываясь на отчестве, сына царского ближнего стольника, погибшего в начале русско-польской войны, считают незаконнорожденным сыном царя, приводя в качестве доказательства его быструю карьеру при дворе и то, что Петр I называл его братом{683}.
Гораздо интереснее было бы найти ответ на другой вопрос: имела ли под собой основание настойчивая убежденность позднейших мемуаристов и историков, что Наталья Кирилловна Нарышкина была воспитанницей Матвеева? Американский профессор Пол Бушкович, например, вообще считает эту историю «романтической чепухой», связанной с переносом обычаев XVIII века, когда появились подобные известия, в век XVII. Очевидно, что царь склонялся к выбору Нарышкиной сразу после смотра 18 апреля, но когда появились «воровские письма», дело остановилось. И где же должна была находиться в этот момент почти «нареченная» невеста, чтобы быть уверенным, что с нею ничего не случится до свадьбы? Держать ее «в Верху» было невозможно и не ясно, на каких правах, тем более если женская половина дворца оказалась заранее против таких перемен. Здесь, видимо, и потребовался всегда готовый выполнить любое царское поручение Артамон Матвеев. Как пишет П. Бушкович, если Нарышкина «вообще жила в доме Матвеева, то только после смотрин»{684}.
Во время следствия по делу о подметных письмах открылось еще одно дело, в котором оказался замешан холоп Артамона Матвеева, свидетельствовавший: «…у Артемона девица, которую возят в Верх, Кириллова дочь Нарышкина». «Сохранить» будущую царскую невесту у себя дома ему было тем проще, что Матвеевы и Нарышкины десятилетиями жили в одном приходе «церкви Николы чюдотворца, что у Столпа», а священник этой церкви был духовником Натальи Нарышкиной{685}. Отец Натальи Кирилловны, Кирилл Полуектович Нарышкин, был в это время на службе в Смоленске, а с дядей, стрелецким головой Федором Полуектовичем Нарышкиным, женатым на племяннице жены Матвеева и давно служившим в его полку, договор об объявлении Натальи Нарышкиной к смотру невест «в Верху» мог существовать с самого начала{686}.
Приготовления к свадьбе шли долго, они отражены в нескольких редакциях Чина второй свадьбы царя с Натальей Кирилловной Нарышкиной. Сама свадебная церемония была достаточно традиционной и ориентировалась на прежние образцы, хотя и новшеств в ней хватало. По традиции невесту уже накануне церемонии привозили во дворец, где ее нарекали царевной и готовили к свадьбе. При других обстоятельствах царское венчание не должно было обходиться без патриарха Иоасафа, но тот был болен и стар. Царь Алексей Михайлович сам ходил накануне свадьбы к патриарху и просил его благословения. Но венчание в соборной церкви было доверено царскому духовнику Андрею Савиновичу, служившему в сопровождении только двух певчих. Никто, кроме самих участников торжества, в этот день не мог появиться в Кремле.
Согласно Чину свадебного венчания, полковники и головы со стрельцами должны были прийти на караул в Кремль с предосторожностями «за час до вечернего благовесту, хто в которые ворота ходит на караул». В Кремле следовало сначала «итить на дворец, и великому государю челом ударя, на дворе строем итить на указные места, так как приходят на стенной караул». И до этого им следовало делать всё так, как они привыкли за время траура по прежней царице: «А в барабаны не бить, и в сипоши не играть, для того, что по преставлении благоверныя государыни царицы и великия княгини Марии Ильиничны никогда того не бывало и на караул ходили в смирном платье». Придя на «указные места», полковники и головы должны были «город Кремль запереть и никого не пускать». Приказ этот соблюдался очень строго, даже часовщика Спасской башни держали «за караулом», заставив на время разлучиться с семьей, переведенной из Кремля в город.
Царь Алексей Михайлович стремился избежать какой-либо «помешки» к браку со стороны придворных из-за местнических счетов: «А чиновным людем, никому в город Кремль быть не изволил, чтоб ему великому государю к тому делу, прося у Бога милости, приступить немятежно». Поэтому все приготовления проводились в тайне, а само торжество состоялось в окружении самых доверенных лиц, между которыми и были распределены свадебные «чины», — это князья Никита Иванович Одоевский, Юрий Алексеевич Долгорукий, Иван Алексеевич Воротынский, Богдан Матвеевич Хитрово, все с женами, и еще несколько ближних людей, «спалников» и комнатных стольников. Здесь опять был незаменим Артамон Матвеев, командовавший стрелецкой охраной, ему тоже досталось почетное место «у сенника». Кроме того, царь явно не хотел, чтобы происходила резкая перемена от траура к веселью при дворе, сами приготовления ко второму браку требовали от Алексея Михайловича, как сказано в свадебном «наряде», больших «душевных и телесных» трудов: «понеж он великий государь к тому святому супружеству готовился в душевных подвизех и в телесных трудех, и непрестанно во святей церкве пребывал во бдении и в пощении, о его же трудех невозможно описати».
Само настроение свадьбы было пронизано отголосками траура. 6 января, в день Крещения, после службы в Успенском соборе и походе «на иордань» царь Алексей Михайлович еще раз ходил в Архангельский собор и был в Вознесенском монастыре для поминовения родителей и царицы Марии Ильиничны. 16–17 января завершался годичный траур по царевичу Алексею Алексеевичу, и царь снова был в Архангельском соборе. Поэтому, когда царь Алексей Михайлович, по словам свадебного Чина, «явил свое лицо» боярскому «синклиту» — «боярам, и окольничим, и думным ближним людям» — на «радость и веселие», свадьба началась… с продолжавшейся долгое время общей «тишины». Подчеркивая торжественность момента, составитель белового варианта «Чиновника» свадьбы, писал об этой встрече с боярами так, как будто она состоялась после долгого отсутствия царя: «Он же благочестивый великий и милосердый государь по своей государской щедрой милости, взыскуя их своею государскою милостию, коегождо по достоянию, овому слово свое государское милостивое подаде, иному милость свою обеща, потом на всех призре милостивым своим государеким оком, того ради дабы ни един, видевший пресветлое его царское лице, без утешения не был. Но киижды по своей службе и работе получил его государе кую милость». После этого наступило особенное время: «И по сем на мног час бысть в его государской полате тишина велия. Никому же ничто же рекуще».
И все же продолжавшаяся несколько дней свадьба стала переходом «из печали в радость», от постоянного царского «укручения» — к общему веселью. Особенно когда царь Алексей Михайлович, по словам свадебного Чина, сам приказал гостям, «дабы не един пребывал в печали» и «изрекл»: «Не подобает видевшему лице его государское и слышащему таковую его государскую радость пребывати печалну и лицем сетованным». 6 февраля 1670 года царь лично ездил к патриарху Иоасафу и получил от него «бисер многоцветный» и другие подарки духовных лиц{687}. Снова глядя на радующегося жизни и веселящегося царя, придворные тоже провожали уходившие в прошлое тяжелые времена и готовились к переменам. Отсчет новой жизни двора после тяжелых семейных испытаний царя Алексея Михайловича начался…