Камень. Книга 8

— Могу обещать одно, Дияб, я передам старшим родичам твои слова.

— А большего и не надо, — кивнул он. — Уверен, мы с тобой, Алекс, будем не только дружить, но и заниматься общим бизнесом.

— И я уверен.

Из общества братьев Аль-Нахайянов меня выдернул Кузьмин и отвел во взятый под охрану конференц-зал отеля, где я с удивлением обнаружил всю нашу компанию, вернее, российскую ее часть, и показательно нервничающих Прохора, Владимира Ивановича и Людмилу Александровну.

— Теперь все на месте, — сказал воспитатель и неожиданно скомандовал: — Построились!

Команду выполнили все Романовы, включая Марию с Варварой, курсанты и Шурка Петров с Андреем Долгоруким. Сестра последнего с Аней Шереметьевой и Ингой Юсуповой замерли в растерянности.

— Второй раз повторять не буду, — рявкнул в их сторону Прохор, дождался, пока девушки пристроятся к нам, и продолжил: — Итак, молодые люди, ситуация в мире накаляется, с минуты на минуту в Германии, Англии, Польше, Румынии и ряде других стран выйдут официальные заявления властей, осуждающие подлую и вероломную политику России. Понятно, войну никто объявлять нам не будет, но нервы помотают знатно. Чем это чревато лично для нас? В первую очередь провокациями со стороны подданных вышеупомянутых королевств, которым спекуляции на тему вероломных русских будут как бальзам на душу. Кто мне скажет, в течение какого срока государственная пропагандистская машина способна настроить подданных даже на войну с другим государством? — Прохор оглядел строй.

— Две недели? — предположил Николай.

— Месяц? — это был Андрей.

— Пять-шесть дней максимум, — воспитатель грустно улыбнулся, и даже мне от подобных сроков сразу стало не по себе. — Здесь же перед вышеупомянутыми государствами такой кардинальной задачи не стоит, хватит пары дней громких воплей из телевизора, радио, прессы и паутины. Оценили, с чем мы можем столкнуться даже по дороге в аэропорт, особенно если местная полиция получит приказ не только не вмешиваться, а тихонько помогать выражать праведный гнев обиженных немцев, бриттов, поляков и остальной европейской шушеры по отношению к нашей с вами делегации?

— Приплыли, — громко вздохнул Александр.

— Отставить упаднические настроения! — рявкнул Прохор. — Равняйсь! Смирно! Когда Романовы все это планировали, просчитывался и подобный вариант развития событий. Вся наша делегация состоит из молодых отпрысков знатных родов империи, способных постоять и за себя, и за Отечество! Все занимались на военке, базовыми навыками выживания владеют, а большинство из присутствующих так и вообще являются курсантами элитного военного училища! И это я еще не говорю про великих князей и княжон, которые по отдельности стоят… много кого стоят! А собрал я вас здесь, чтобы просить вашей помощи. — Прохор опять оглядел строй. — Сейчас вашим друзьям начнут звонить родичи, накручивая молодых людей и требуя их срочного возвращения домой, что приведет к панике и понятным требованиям лететь не в Монако, а в Москву. К мамке под юбку! Допустить подобного мы не можем — во-первых, русские не должны выглядеть трусами, сбегающими на далекую родину после каких-то там угроз в СМИ, а во-вторых, нельзя проявить неуважение к Гримальди с их княжеством Монако, на территории которого сейчас возможны провокации самого разного масштаба. Кроме этого, на Николая с Александром уже в Монако ляжет обязанность по организации из молодых людей условных десятков с подчинением их присутствующим здесь курсантам. Задачи понятны? Вопросы есть? Вопросов нет. Все свободны.

Я решил задержаться и, когда все вышли, а остались только Ваня и Владимир Иванович, поинтересовался у воспитателя:

— Прохор, никакой же паники не будет, если старшие Романовы так все хорошо продумали?

— Не будет, — улыбнулся он, убирая все видимые признаки волнения себя с лица. — Все роды уже предупреждены, что ничего страшного с их чадами не случится — сотрудники Тайной канцелярии, как меня заверили, были очень убедительны — так что все ограничится звонками волнующихся родителей с пожеланием не ввязываться в разные неприятности.

— Понятно, ты решил молодежь своими методами занять.

— Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не руками… Не тревогу же объявлять, согласись? А серьезный настрой обеспечить на всякий случай требуется, да и на пользу им всем это пойдет — будут потом внукам рассказывать, как вместе с тобой плечом к плечу на чужбине от ворогов отбивались, — воспитатель хохотнул. — А если тебе какой-нибудь подвиг публичный опять совершить повезет, твой имидж в Свете и у простого народа скакнет до небес — наша пропагандистская машина тоже стоит под парами и в любую секунду готова вырулить с запасного пути.