Наваждение

Генеральная уборка дома так же длилась на протяжении этой недели. Еще в первый вечер, решив вопрос с ужином (ибо негоже беременной женщине целый день сидеть на воде, галетах и манго), Тамара Степановна убрала главную спальню, которую Лиза выбрала из-за ошеломляющего вида на море. А потом и комнаты на первом этаже, которые они с охранником распределили между собой. И каждый следующий день прибиралась в остальных помещениях. В помощники Тамара Степановна брала только Гену. С Лизой же лишь советовались и, потом, отправляли гулять в сад, в беседку или просто отдыхать. А сама Лиза дурела от этого безделья, от того, что ей внезапно оказалось нечего делать: ни работы по задачам Димы, ни подработки со статьей, ни даже пыль вытереть не дают. Нечем спрятаться от мыслей и тревог, от сомнений и вопросов, количество которых лишь росло с каждым днем. А Калиненко не звонил. И Лиза не просила Гену связаться с кем-то, помнила наказ Димы. Мало ли, что там и как у них, если даже ей номера заменили.

Гуляла в саду, изучая новые тропинки, благо, погода с каждым днем становилась все лучше, даже пальто уже казалось лишним. Пила чай в беседке, укутавшись в плед. И очень часто сидела на балконе в своей спальне, рассматривая море, до которого все никак не находила времени пройтись, потому как не могла покинуть участок без охраны. Геннадий очень просил и она понимала, а парень сейчас был основательно загружен заботами по хозяйству, с легкой руки Тамары Степановны. Вот и оставалось ей любоваться этой красотой с балкона, куда Гена по просьбе Лизы перетащил одно из кресел. И Лиза просиживала в нем часами, рассматривая волны. Просто, бесцельно. Или надеясь увидеть дельфинов. Или пытаясь таким образом убежать от навязчивых и болезненных мыслей. Особенно ночью.

Об этом она не говорила своим “домочадцам”, но Лиза не спала ни одной ночи с момента приезда сюда. Физически не могла спать без Димы, как и раньше. Только теперь он не приходил, пусть и среди ночи. Лиза же проваливалась иногда в дрему на пять-десять минут. Вскидывалась в кровати от малейшего шума в соседском дворе, лая собаки или звука проезжающей машины. Металась спросонья, пытаясь найти Диму. А вспомнив - где и почему… Поднималась, укутывалась в одеяло, выходила на балкон и смотрела на волны, тускло и совсем иначе блестящие в лунном свете. Таинственно и темно. Глубокие воды…

Долго смотрела. До самого рассвета. И беззвучно плакала, проклиная про себя разгулявшиеся эмоции и нервы. Никак не могла это подавить. Хоть и пыталась: пила каждый день чай из ромашки и мелиссы, много дышала свежим воздухом, гуляя; отправила Гену в аптеку за успокаивающими, которые были разрешены беременным; считала до тысячи; пыталась читать книги, купленные по ее просьбе, но не продвинулась дальше первых страниц ни в одной. И вновь вернулись головные боли.