Весь Мегрэ. Том 2 [компиляция]

— Одна из вас, — повторил Мегрэ, — совершив убийство, надеялась спасти Монсина, находившегося в это время под стражей. Но это укрывательство продолжалось, я уверен, уже с давних пор. Вы не боялись день за днем находиться с ним в одной квартире, не протестуя, без всякого шанса остановить его, если ему взбредет в голову убить вас. Вы любили его по-своему.

Взгляд, каким мадам Монсин одарила невестку, не остановил его. Никогда в своей жизни Мегрэ не видел столько ненависти в человеческих глазах.

Ивонна сидела не шевелясь. Она держала руки на красной сафьяновой сумочке и неотрывно следила за выражением лица Мегрэ, словно загипнотизированная.

— Мне остается сказать вам только одно. Монсин почти наверняка спасет свою жизнь. Психиатры, как обычно, не придут к единому мнению. Они продолжат свой спор в суде, а сами присяжные ничего не смогут понять из их рассуждений. Так что есть шанс отправить Монсина до конца его жизни в сумасшедший дом.

Губы арестованного дрогнули. О чем он думал в тот момент? Он, должно быть, безумно боялся гильотины, как, впрочем, и тюрьмы. Может быть, ему представлялись сцены из жизни сумасшедшего дома, о которых он был наслышан?

Мегрэ был убежден, что, если Монсину пообещать отдельную комнату, специальную медицинскую сестру, тщательный уход, а также внимание к нему со стороны какого-нибудь известного профессора-специалиста, он бы заговорил.

— Шесть месяцев Париж жил в страхе. Люди не прощают перенесенных страданий. Ведь судьями будут парижане: отцы, возлюбленные тех, кто мог пасть от ножа Монсина на каком-нибудь углу. Вопроса о безумии не будет. Одна из вас, чтобы спасти, точнее, не потерять того, кого она считала своей собственностью, рисковала головой.

— Мне легко умереть за своего сына, — четко произнесла мадам Монсин. — Это мой ребенок. Неважно, что он сделал. Меня не волнуют шлюхи, таскающиеся ночью по улицам Монмартра.

— Вы убили Жанин Лоран?

— Я не знаю, как ее звали.

— Вы совершили этой ночью убийство?

Поколебавшись, она посмотрела на Монсина и произнесла:

— Да.

— В таком случае, не скажете ли вы, какого цвета платье было на жертве?

Эту деталь Мегрэ просил не печатать.

— Я… Было слишком темно, чтобы…

— Извините! Вы не будете отрицать, что она была убита в пяти шагах от газового рожка.

— Я не обратила внимания.

— И все же вы разрезали одежду…

Вдруг в тишине прозвучал голос Ивонны Монсин, которая спокойно, как ученица в школе, произнесла:

— Платье было голубое.