Народный Пётр. Полное собрание анекдотов и сказаний о Петре Великом
- Автор: Гусляров Евгений Николаевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Народный Пётр. Полное собрание анекдотов и сказаний о Петре Великом». Краткое содержание книги:
Во все время его царствования на его конюшне были только две четырехместные кареты для Императрицы и для придворнаго штата, да у князя Меншикова две старинные парадные кареты.
Если куда нужно было Государю отправляться водою, то для этого он употреблял буер, шлюбку, или двух или четырёх весельную верейку.
Из разных рукавов Невы, составляющих различныя рукава Невы, ни на одном не было моста; этой мерой Государь хотел приучить свой народ к тому, чтобы привыкали к воде и к лодке.
Денщики Петра Великаго отправляли у него все роды службы, для которых при других дворах содержат адъютантов, камергеров, камер-юнкеров, ординарцов, гоф-фурьеров, камердинеров и других лиц. Кроме денщиков у Императора еще были гайдуки; эти гайдуки во время поездки стояли за его одноколкою; все же прочие чины сопрягались в одном денщике.
В денщики обыкновенно определял к себе Петр Первый молодых людей благородной фамилии, которых записывал в гвардию и оставлял на службу денщиками, а спустя лет десять иногда более, иногда менее определял их в действительную военную или и гражданскую службу.
От камергера Древника, бывшаго прежде денщиком.
Анекдоты и предания о Петре Великом, первом императоре земли русской и о его любви к государству. В трёх частях. Москва, 1900. Составитель Евстигнеев.
Любил весёлых, но умных людей
В беседах его величество бывал весел, разговорчив, обходителен в простоте, без церемоний и вычуров и любил иметь около себя весёлых, но умных людей. Досадчиков в беседе не терпел, и в наказание тому, кто кого оскорбил словом, давал, как говорилось, пить покала по три вина или ковш с вином, называемый «Орёл», чтоб лишнего не врал и не обижал. Словом, он и гости его забавлялись равно. Неприметно было в нём того, что он был самодержавный государь, но казался быть простым гражданином и приятелем. Я многажды бывал с императором в таких беседах и такому обхождению его был свидетель.
Обыкновенно вставал его величество утром часу в пятом, потом с полчаса прохаживался по комнате. Потом Макаров читал ему дела. После, позавтракав, выезжал в шесть часов в одноколке или верхом к работам или на строения, оттуда в Сенат или в Адмиралтейство.
В хорошую погоду хаживал пешком. Обедал в час пополудни. В десять часов пил одну чарку водки и заедал кренделем. После того, спустя полчаса, ложился почивать часа на два. В четыре часа после обеда отправлял паки разные дела. По окончании оных тачивал. Потом либо выезжал к кому в гости или дома с ближними веселился. Такая-то жизнь была сего государя. Голландские газеты читывал после обеда, на которые делывал свои примечания и надобное означал в них карандашом, а иное в записной книжке, имея при себе готовальню с потребными инструментами математическими и хирургическими.
Допуск по делам пред государя был в особый кабинет подле токарной или в самую токарную. Обыкновенно допускаемы были: с доклада – канцлер граф Головкин, генерал-прокурор граф Ягужинской, генерал-фельдцейхмейстер граф Брюс, вице-канцлер барон Шафиров, тайный советник Остерман, граф Толстой, сенатор князь Долгорукий, князь Меншиков, генерал-полицмейстер Дивиер, флотские флагманы, корабельные и прочие мастера. Без доклада – князь-цесарь Ромодановский, фельдмаршал граф Шереметев, которых провожал до дверей кабинета своего, да ближние комнатные – механик Нартов, секретарь Макаров, денщики, камердинер Полубояров. Чрез сих-то последних докладываемо было его величеству о приходящих особах. Даже сама императрица Екатерина Алексеевна обсылалась наперёд, может ли видеть государя, для того, чтоб не помешать супругу своему в упражнениях. В сих-то комнатах производились все государственные тайности. В них оказываемо было монаршее милосердие и скрытое хозяйское наказание, которое никогда не обнаруживалось и вечному забвению предаваемо было. Я часто видал, как государь за вины знатных чинов людей здесь дубиною подчивал, как они после сего с весёлым видом в другие комнаты выходили и со стороны государевой, чтоб посторонние сего не приметили, в тот же день к столу удостоиваны были.
Но всё такое исправление чинилось не как от императора подданному, а как от отца сыну: в один день наказан и пожалован. Сколь монарх был вспыльчив, столько и снисходителен. Да иначе ему и быть почти не можно было по тем досадам, которые против добра, устрояемого им, чинились. При всём том был великодушен и прощал вины великие неоднократно, если раскаяние принесено ему чистосердечное.