Мой адрес - Советский Союз!

— Подумайте о том, что я вам сейчас сказал. О том, что сказали бы вам ваши отцы и матери, узнай они, как их дети ведут себя в Москве, столице нашей Родины. Стыдно, молодые люди.

Я взял у Полины плащ, не спеша надел, завязал пояс и взял девушку под руку.

— Идём, дорогая.

И мы пошли. Не спеша, чувствуя спинами растерянные взгляды, а навстречу нам шли трое дружинников — мужчина и две женщины. Немолодых, вряд ли от них была бы польза, случись заварушка, разве что трелью своих свистков (мне казалось, им должны были выдавать свистки) способные привлечь милицию или хотя бы спугнуть хулиганов. Скорее всего, они просто выходят погулять на ночь глядя

— Женя, а это что сейчас такое было? — спросила негромко Полина, когда дружинники остались позади.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, то, что ты сейчас сказал этим…

— Кавказцам, — подсказал я, чувствуя, что она затрудняется дать определение тем, с которыми мне только что удалось избежать боестолкновения.

— Да, кавказцам.

— А что я, собственно, сказал? Всего лишь объяснил этим олухам свою точку зрения на недостойное жителей Кавказа — да и вообще нормальных мужчин — поведение. И вообще, как говорил великий китайский полководец Сунь-цзы в своём трактате «Искусство войны»: «Одержать сто побед в ста битвах — это не вершина воинского искусства. Повергнуть врага без сражения — вот вершина». Правда, к боксу это не относится.

Мои слова произвели на Полину впечатление. Да уж, козырнул перед провинциальной девушкой своей начитанностью. Ну и пусть знает, что её молодой человек не только кулаками махать способен, но ещё и выдавать иногда умные мысли.

А вот и вход в метрополитен с огромной светящейся буквой «М» наверху. Через полчаса я поцеловал Полину на прощание у дверей гостиницы «Ярославская», получив в ответ такой же горячий поцелуй. А ещё через пару минут садился в удачно обнаруженное такси, подмигнувшее мне зелёным огоньком. Водитель, с его слов, собирался уже ехать в парк, а Бирюлёво не по пути, да и обратно пассажира уже не найдёшь, но, когда я предложил десятку, подумав, согласился. Я так вымотался за день, в том числе и от нервного напряжения что на концерте, что в ресторане и после, когда дело едва не дошло до драки, что не заметил, как задремал на заднем сиденье «Волги». И снилось мне, что стою я на высоком косогоре, ветер овевает мои волосы, внизу простирается широкая река, и плывёт по ней мимо меня белый пароход, колёсный, словно бы ещё довоенный или послевоенный. И борт его украшает большая красная надпись: «Евгений Покровский». Я улыбаюсь во весь рот и машу пароходу рукой, а в ответ раздаётся протяжный гудок.

— Приехали, товарищ! — говорит пароход голосом таксиста.

Я открываю глаза. Да, действительно приехали.

— Дороги у вас тут, конечно…

Таксист вздыхает, а протягиваю ему десятку, и выбираюсь под снова начавший моросить дождик. На часах без десяти полночь. Теперь — спать! Крепко и без глупых сновидений.