Стратегия обмана. Трилогия (СИ)

�ыческое пророчество, лишь уплатил золотом, забрал книги, и хотел было уйти, как во дворе около дома послышался шум. Это люди пришли к колдуну и просили его выйти, помочь им исполнить обряд. Втроём мы покинули дом, но я и отец оторопели от увиденного, ведь посреди двора лежал мертвец. Это родственники принести тело колдуну, дабы тот прочёл над ним погребальные заклинания. Мы хотели было тут же уйти прочь, но родственники не дали и удержали нас, ведь чем больше людей проводят покойного, тем легче, по их разумению, ему будет в посмертной жизни. Но вера моих предков остерегает приближаться к мёртвому телу, ибо оно оскверняет нечистотой. Отец, скрепя сердце повелел остаться, ибо опасно обижать язычников в их же деревне. И мы остались. Колдун сел около безжизненного тела, но ни слова не слетело с его уст. И тут покойник зашевелился, поднялся на ноги и резкими движениями, словно кто-то незримый дергал его конечности за нитки, принялся ходить по двору. Помню как меня обуял страх от тех страшных нечеловеческих шагов, от того обмякшего неживого лица. Трижды мертвец обошел двор и снова лёг на место. Обряд закончился, родственники спеленали тело в саван и унесли. Колдун сказал мне на прощанье: " Не бойся. С тобой не случится подобного. Ты не умрешь и не станешь трупом. Но ты уйдешь в Олмо Лунгринг и родня посчитает тебя покойником. Вот и не возвращайся к ним живым мертвецом". Те слова ещё больше смутили меня, а отец и вовсе обиделся, но говорить ничего не стал. В этот же день мы пустились с караваном в обратный путь. Тогда-то и завладела моим сердцем странная тоска. Слышал я от своей матери, что дед мой тоже был купцом родом из Кайфэна, что лежит к востоку от тех мест, где мы шли. Я спросил отца, можем ли мы задержаться и пойти до того города, посмотреть на него и на людей, ведь там веками живут наши единоверцы. Но отец ответил, что нехорошо задерживать товар для визиря, а мой дед хоть и не был язычником, но по нашим законам жить не смог и потому оставил семью и мою новорожденную мать и сбежал из Буды в Кайфэн. И понял я, что не увижу места, где жил мой дед, не узнаю, почему родной город он предпочёл семье. Мы вновь вступили на землю меж мертвой пустыней и голыми хребтами и в первый же день попали в песчаную бурю. Свист ветра походил на вой демонов, песок забивал нос и уши, резал кожу. Буря словно подхватила меня и унесла прочь от каравана, и сквозь ветер я слышал, как отец отчаянно зовёт меня. Настала ночь и всё стихло, но перед собой я не увидел пустыни, залитой лунным светом. Под ногами я ощутил земную твердь, но не песок, а руками нащупал скалы и понял, что попал в горы. Я долго бродил в чёрной темноте, прежде чем услышал голос молодой женщины: "Иди ко мне, юноша, я долго ждала твоего возвращения". Тот голос был молод и певуч. Я протянул руку вперёд, и холодные ладони обхватили ее. "Ты болен или голоден?" - тут же спросила незримая мне женщина. Я ответил, что ни то и ни другое, и она снова спросила: "Из тех ли ты, кто вытягивает жилы?". Я понял, что она говорит о запрете моей веры есть мясо животного, если оно не обескровлено, и я ответил, что она не ошиблась, я действительно не ел мясо уже много месяцев, потому как в походе нет возможности приготовить мясо по всем правилам и не нарушить запрет. "Хочешь ли ты моей любви, юноша?". Меня смутил этот вопрос, но я сказал: " Прости меня, что отвечаю отказом, но не от того, что не вижу твоего лика, а потому что ждёт меня в родном городе невеста". И она рассмеялась, так весело, что эхо зазвенело в горах: "А знаешь ли ты кто я?". "Прости, но нет, я чужак в этих землях". "А хочешь ли ты видеть меня?" - спросила она - "Хочешь ли узреть мое царство?". И я ответил: "Если пожелаешь, я буду твоим гостем". И как только я произнёс эти слова, тьму пронзил белый свет, и ничего не было видно в нём: ни земли, ни неба, ни один звук не пронзал тишину, и не мог я пошевелить и пальцем. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем белая пелена сгинула и вновь вернулась тьма. Впереди я видел огонёк и пошел на него. То была свеча, одиноко стоящая на высоком камне посреди пещеры. Около нее поодаль сидела женщина. В тусклом свете я видел лишь край её зеленого платья, лицо её и руки были скрыты чадрой. "Не бойся, подойди ближе, - произнесла она, - теперь никто и ничто не сможет навредить тебе. Ты мой гость, а я твоя госпожа". "Могу ли я узнать твое имя?" - осторожно спросил я. Она с грустью ответила - "Уже давно меня зовут Владычицей Запада, что я и позабыла свое истинное имя. Обо мне говорят, что одним я дарую вечную жизнь, а на других насылаю болезни и смерть. Многие приходили ко мне и просили дать им вкусить от источника вечной юности, и я предавала их смерти, ибо тот, кто знает свои желания не достоин их исполнения. Если б ты пожелал мой любви, я бы испила все твои жизненные соки до капли. Но ты отказался и всё равно пожелал войти в мое царство. Вот и смотри, каково оно, тебе нравится?". Её слова смутили меня и даже напугали: "Разве пещера, где не бывает дневного света, может стать обителью Владычицы Запада? Я слышал, что ты живешь во дворце, а на берегу озера цветёт персиковый сад. Где же он?". " Всё это было, но слишком давно. Тополиные рощи и пшеничные поля давно засыпали пески, персиковый сад иссох, а дворец порушен суровыми ветрами. Моё земное царство похищено пустыней, и потому мне осталось место лишь здесь, под земной твердью". "Разве мы под землей?" - удивился я - разве не в горах?". "Под горами в моей новой обители, - ответила она. - Как ты думаешь, сколько времени ты уже здесь?". "Наверное, четыре часа" - ответил я. "Четыре недели" - прозвучал её грозный ответ. - Теперь ход времени навсегда изменился для тебя. Теперь ты не умрёшь и не постареешь, тебе не будет известна усталость и голод. Я одарила тебя только потому, что ты непохож на тех, что живут наверху теперь, а похож на мой погибший народ, хоть ты не светел кожей и волосы твои черны. Не ты пришёл ко мне, но я сама привела тебя. Ты не просил дара вечной жизни, и потому я дала его тебе". И тут она откинула чадру. Рука её была бела, какой не может быть ни у живого, ни у мертвого создания. Владычица Запада скинула покров, и я увидел её лицо прекрасное и отвратительное. Оно был бело, как и её рука, его красивые черты оттенял лишь отблеск больших красных глаз. Её седые волосы скалывала острая спица, а платье из изысканного шелка местами истлело. "Вижу, не такой ты ожидал меня увидеть. Все сказки - ложь, все обещания знаний и бессмертия лишь полуправда. Я отпущу тебя, если ты захочешь, но тебе предстоит идти через всю пустыню. Не бойся её, ведь смерть никогда не придёт к тебе. Но когда настанет время, ты должен вернуться ко мне, иначе срок твой покажется каторгой и безумие поглотит тебя. Так что ты скажешь, хочешь уйти и скитаться по земле или останешься здесь внизу и не никогда не узнаешь печали?". Я захотел уйти, и Владычица Запада прогнала меня из своего подземного царства. Когда я вышел из пещеры, был день, солнце резало глаза, а с неба падал белый снег. И тут я понял, что если мой отец не сгинул в буре, то, наверное, он уже на полпути домой, а я стою один в пустыне, а впереди тянутся бесконечной чередой высокие дюны. Долгое время я скитался по пескам не чувствуя холода и жажды. Я успел многое увидеть: и руины древних городов, и озеро, которой пропадает в одном месте и появляется в другом за одну ночь. Я увидел, что сталось с некогда великим царством Владычицы Запада, и понял всю глубину её печали: это тяжкая судьба жить вечно и видеть как привычное и дорогое сердцу вынужденно погибать. То путешествие случилось со мной триста восемь лет назад, и я до сих пор не рассказывал эту историю никому кроме тебя.