Гражданка Иванова, вас ожидает дракон

— Нет, Жиданка, как можно? Я на острове жизнь царской матери спасал. Чуть достоинства через оплошность твою не лишился, — гном повел плечами, будто вспоминал перенесенные мучения. — Меня же лорд Ракон пытал, а я и словом не обмолвился, кто ты есть. Думаешь, легко раком стоять с яйцами, вмороженными в лед?

Ангелочек остался под впечатлением, убрал нож, которым целился в пузо. По виску Хоча потекла струйка пота.

«Вот это мадам! Уважаю!»

— Ну так показывай, какую-такую дорогую вещицу я на Раконе забыла?

Хочь-Убей поставил котомку на колени, дернул один шнурок, потом второй — коробка с «Драконьим глазом» хранилась в мешочке, потом долго разворачивал газету, пестрящую заголовками о войне, и, наконец, извлек на свет нечто туго скрученное в тряпицу.

— Вот, чудом удалось выкупить у гоблина. Он же ж цены броши не знает.

— Дорогая? — выходило, что царская матушка тоже об истинной стоимости не ведала.

Хочь ожидал, что глаза ее загорятся, как только узнает, что за «Лютик» можно купить средней руки замок, а Жиданка помрачнела.

— Лучше бы ты брошь сюда не приносил, — цыкнула с досады и отодвинула от себя, будто заразную. — Ее ж все ищут, а я клялась, что не брала и не видела.

— А если слух пойдет, что ты ее в казино проиграла? Лучше бы они ее здесь нашли, чем там. Тогда можно было бы и дальше лицо держать «не брала — не трогала». Понятно же, что ты разрешения у сына не спрашивала, когда брошку позаимствовала.

— В шкатулку Рискину уже не положить, она ее по сотому разу всю вытрясла. Под подушку или под кровать не подбросишь, завели моду ежедневно постель перетряхивать да пыль вытирать. Мол, чихает сына супружница от нее. А ведь когда-то в шахту заходить не брезговала, — старуха скривила лицо. Пролетариат явно осуждал богатеев. Знакомая еще с Земли картина.

— А если положить туда, где остальное богатство лежит. Мало ли, кинули да забыли? Сами виноваты, а на мать напраслину возводят.

— И точно! — Жиданка схватила ладонь «Ульриха» так, что у него на глазах выступили слезы. — Кинем а сундук какой, им же стыдно станет, когда найдут.

— Я с тобой пойду, — Ульрих прикрыл брошь в тряпицей.

Жизнь Давшая с сомнением покачала головой.

— Рисковое дело. Ты ж неподготовленный.

— И не с такими рисками связывался, — Ульрих будто невзначай вывалил на стол золотую птичку.

— Соловейко? — Жиданка брезгливо, двумя пальцами подцепила птицу. — Вот, значит, кто Ракон до войны довел. Так и знала, что Жовел с Риской Соловейко на герцога натравили. Силен, гад.

— А ты знаешь его настоящее лицо?

— Чего это? — Жизнь Давшая смотрела с недоумением.

— В том-то и дело, он то под одной личиной прячется, то под другой. И называется разными именами. А понять, что это именно Соловейко, можно лишь по птичке.