Избранные произведения в одном томе

— Лучше, если бы ты не была галлюцинацией, — сказал Джесси.

Я рухнула на него, обхватив двумя руками и уткнувшись лицом в его грудь. Его тепло, его голос и даже соленая от пота кожа казались чем-то сверхъестественным.

— Видишь, ты просто не можешь на меня злиться, — пошутил он.

Отстранившись, я убрала волосы с его лба.

— Дай на тебя взглянуть.

Его черные волосы были влажными, лицо раскраснелось, ярко-голубые глаза лихорадочно горели. Я положила руку Джесси на лоб:

— У тебя жар.

Он глотнул воздух пересохшим ртом.

— Да. Чувствую себя погано.

Во мне огнем полыхнуло беспокойство.

— Какие симптомы? Кашель? Рвота?

О Господи… Какие признаки у ботулизма?

Он покачал головой:

— Мне ничего не вводили. Я их убедил, что на следующей неделе получаю проценты по инвестициям. Сохранив мне жизнь, они рассчитывали получить добро на перевод средств с моего счета. Я наплел про случайный выбор паролей и распознавание голоса. Они поверили, но непонятно, надолго ли.

— Ты можешь стоять, дружок?

— Не думаю. — Он попытался сесть. — Нога сломана.

Джесси поднял брючину.

Под грубой шиной, сделанной из толстого журнала и полосок материи, виднелась багровая кожа левой голени, деформированной и распухшей. Даже не прикасаясь, я чувствовала исходящее от ноги тепло. Сердце защемило от жалости.

— Они что, зафиксировали кости журналом «Лайф»?

— Нет, я сделал это сам. Им не известно о переломе. Я не сказал. Не хотел, чтобы они знали, что я слабее обычного. — Взглянув мне в лицо, Джесси добавил: — Не беспокойся, нога не болит.

От этого признания голова пошла кругом. Я вспомнила о кровяных сгустках, заражении и гангрене. Потом сосчитала его пульс — слишком частый, на взгляд дилетанта. Передав Джесси бутыль с водой, я отсчитала ему две таблетки аспирина.

Он выпил, с облегчением вздохнул:

— Хорошо, отличный вкус.

— Я думаю, как тебя вытащить.

Оглядевшись, я поняла, что, несмотря на солидный возраст, убежище устроено на редкость грамотно. В нем имелись еда, электричество, средства связи и даже настольные игры — угодные Богу, разумеется. Сложенные на полке, рядом лежали коробки с настольными играми «Монополия», «Скрэббл», «Желоб и лестница». «Красная опасность» перестала быть семейной забавой во времена Карибского кризиса. Здесь я видела замороженный срез из страхов эпохи «холодной войны».

Кое-кто еще дожидался литиевого заката, и они вполне могли спрятать здесь что-либо, напоминающее волокушу, салазки — любое средство, пригодное для транспортировки Джесси. Я спросила:

— Как им удалось тебя взять?

— Меня захватили Шилох и те три танцовщицы с жезлами. Как же обидно… Похищен гребаными давалками. Застрелиться и не жить…

Шутливый тон не мог скрыть его обиду.

— Знаешь ли, им воздастся, и поделом.

— Я заехал этой Шилох в глаз блокиратором для руля. Куколке досталось, как положено. Потом танцовщицы меня схватили, блокиратор отняли, а Шилох отходила меня этой железкой, как Джеки-гребаный-Чан. Думаю, это ее нужно благодарить за ногу.