Славен город Полоцк

— Нет вам воли, негодяй! — вне себя от ярости крикнул Иван Матвеевич. — Не бывать этому!.. Стой возле лошадей, никуда не ходи!

— Нет уж, Иван Матвеевич, сами вашими конями управляйте, — насмешливо поклонился Арсений. — Приучаться пора: конец вашему сословию идет, царь крепостным волю дает... Не желаю я вам более служить. Доедете сами, недалече уже.

Арсений достал из саней узелок со снедью и зашагал прочь. На улице не нашлось никого, кто помог бы Ивану Матвеевичу задержать его.

Пришлось просить корчмаря найти возницу до Полоцка. Тот привел к нему парня. Сторговались за рубль. Вдруг парень вспомнил, что обратно ему придется идти пешком, и за это тоже потребовал рубль, да еще деньги наперед.

— Хорошо, будь ты неладен! — в сердцах проворчал Иван Матвеевич и протянул парню две рублевых монеты. — Собирайся только скорее.

Но парень чего-то медлил, разглядывал деньги. Наконец он поднял глаза на Ивана Матвеевича.

— Это который же рубль на «туда» и который на «обратно»? — спросил он в недоумении.

— Какой хочешь, чурбан!.. Пошли, пошли!..

Но парень продолжал стоять на месте. Лишь после того, как Иван Матвеевич ткнул пальцем в одну монету и сказал «туда», парень пошел за ним, на ходу пряча деньги в разные карманы. Вдруг он предъявил новое требование: денежек ему дано две, карманов же у него три, и пусть барин даст еще что-нибудь на третий карман. Иван Матвеевич с бранью швырнул ему алтын.

— Не бранись, барин, а то я еще за сором потребую, — пригрозил парень.

Он оказался удивительно болтливым. Как только тронулись, стал рассказывать, что от верных-де людей известно, будто идет сюда из Петербурга мужицкая воля и в какую деревню ни зайдет, там помещики сами собою помирают, а которые не соглашаются умирать, тех мужики вилами закалывают... Скоро уж и сюда доберется волюшка.

Несколько раз Иван Матвеевич приказывал ему замолчать, но тот неизменно снова принимался за свое и наконец спросил напрямик, готов ли барин к встрече с волей. Ивану Матвеевичу стало жутко со своим кучером.

— Я не помещик, — сказал он, хотя у парня был очень миролюбивый и простецкий вид. — Я чиновник, еду из губернии.

— А-а, — обрадовался парень. — А я думал, помещик...

И он начал новую серию рассказов — о том, что наступит-де такой день, когда повелено будет всех старых чиновников половить, на куски порубить и волкам скормить, а новых чиновников из мужиков поставят.

Чем ближе к дому, тем гуще накипала злость в душе Ивана Матвеевича.

Среди кучки дворовых, встречавших его у ворот, он увидел Малашку. Девочка весело хлопала в ладоши и пританцовывала. Иван Матвеевич и не догадывался, что девочка ждала возвращения Арсения и заранее радовалась этому. Он решил, что восторг Малашки вызван звоном бубенцов, которые он приобрел в Витебске и велел подвесить к дугам. Но вот кучер сбросил свой тулуп, и едва Малашка увидела, что это не Арсений, ее торжество сразу угасло. Настороженным, недоверчивым взглядом она следила за неторопливо вылезавшим из саней Иваном Матвеевичем, затем, словно против воли, подбежала к нему, когда он стоял к ней спиной, крикнула: