Фашизм: реинкарнация. От генералов Гитлера до современных неонацистов и правых экстремистов

Отрицая христианство как чуждую идеологию, навязанную индоевропейцам два тысячелетия назад, французские «Новые правые» отделяли себя от так называемых «Новых правых», появившихся в США в 1970‑е годы. В идеологии GRECE было мало общего с американскими «Новыми правыми». Де Бенуа отвергал их, считая пуританскими моралистами, цеплявшимися за христианство как начало и конец всей западной цивилизации. Глава французских «Новых правых» принялся пускать свои острые стрелы в «американский образ жизни» с его бессодержательными телесериалами, хронической подвижностью населения, вездесущим фастфудом, преклонением перед всемогущим долларом, а также пассивным и аполитичным народом, которого держат в узде обманными уговорами, библейской ложью и другими медийными уловками.

Страстный противник свободного рынка, де Бенуа осуждал либерализм как идеологию всеохватывающего общества потребителей, которое имело врождённо тоталитарный характер, в силу того, что стремилось свести весь смысл существования в область экономической целесообразности. В своих рассуждениях он дошёл до того, что стал считать экономический и культурный империализм США более опасным, чем советский коммунизм. «Лучше носить каску советского солдата, — писал де Бенуа в 1982 году, — чем питаться гамбургерами в Бруклине»[494].

Продолжая антиамериканскую линию, руководитель «Группы изучения европейской цивилизации» осуждал общество массового потребления как своего рода «мягкий тоталитаризм», который «кондиционирует ад и убивает душу». Он осуждал НАТО и выступал на стороне третьего мира, призывая к союзу Европу и исламский мир, поскольку им обоим угрожает стремящаяся привести все к единому образцу колоссальная сила американского капитализма. «Европа, третий мир — одна борьба» — такой лозунг выдвинул де Бенуа[495].

Его противодействие глобальной интервенции США и пропаганда свободной от союзов Европы, как могло показаться, перекликались с некоторыми идеями «Новых левых». Движение достигло своего апогея во время студенческого восстания в Сорбонне в мае 1968 года — именно в те дни, когда де Бенуа создавал свой исследовательский центр. Эта запоздалая идеологическая конвергенция послужила для некоторых из его изначальных сторонников из числа ультраправых доказательством его предательства. В то же самое время его неофашистское прошлое исключало возможность обосноваться среди левых радикалов. Они полагали, что руководитель GRECE, внешне не очень привлекательный человек в больших очках и с редкими волосами, изображает из себя философа лишь для того, чтобы и дальше заниматься политическим обманом и сеять беспорядок среди своих противников[496].