Curriculum vitae

Пробка на въезде в город казалась единым живым организмом. Автомашины склеились в бесконечную железную змею, источающую миазмы сожжённого топлива и горячего машинного масла. Распутин, горестно вздохнув и сотый раз кинув взгляд на часы, тронул водителя за плечо.

—Знаешь что, уважаемый, припаркуйся, где сможешь. Мне тут через парк пешком быстрее получится, чем на твоем железном скакуне.

Полковник шагал по желтым листьям, поглядывал на часы и предвкушал встречу с любимыми людьми. Это ожидание растянулось на всю жизнь. “Дома уже не застану — перехвачу на прогулке. Как раз должны собираться,” — думал он, ускоряя шаг. Память услужливо воспроизводила фотографии дочки с коляской на фоне парковых родников, затейливых деревянных мостиков, старинной церкви, а внутренний навигатор сразу же рассчитывал оптимальный маршрут движения. Он шёл и удивлялся собственным чувствам. Прожив сознательную жизнь в западном, глубоко рациональном мире, казалось бы, должен был принять его ценности и критерии, где семья — рудимент старого, исчезающего мира. Всё должно быть рационально и рентабельно. Все потребности можно удовлетворять, не заключая брака. Быт налажен, внебрачные отношения — норма, социальный статус с семейным положением никак не связан, а дети — побочный продукт сексуальных отношений — сплошные проблемы. Нет их — нет проблем… У кого есть необходимость в этой многим непонятной экзотике, рожают, в браке, вне брака, как вздумается. На современном Западе, куда устремляют свой взор легионы российских баксолюбов и какунихачух, жить в браке сложнее, чем в одиночку, а трудности не компенсируются обретаемыми преимуществами.

Эту теорию Распутин слышал не раз от представителей самых разных слоёв “цивилизованного” западного общества. Логичную. Экономически обоснованную. Но при непоколебимой убежденности в истинности такого “свободного” образа жизни видел тоскливые человеческие глаза бездомной, брошенной собаки.

Да, в материальном плане жить в такой парадигме проще. Степень свободы значительно возросла. Но какой свободы?! Телу стало легче, а душе — тяжелее. Как говорил Оруэлл, «мой дед и не задумывался над тем, чего стоит прогресс, он просто радовался любой возможности улучшить жизнь». Но сегодня пришло время осмысления.

Как выглядит дом, куда хочется возвращаться? Распутин часто представлял его в своих мечтах и каждый раз видел многодетную семью, где за одним столом собирается сразу несколько поколений, грядущее срастается с прошлым на бытовом уровне, и они становятся неотделимы, как корни, ствол и ветви одного дерева. Старшие воспитывают младших на собственном примере. Дети учатся уважать родителей, глядя, как те относятся к бабушке и дедушке. Родители задают нравственные ориентиры собственным поведением и лишь в редких случаях вмешиваются в детские конфликты. В процессе совместной жизни происходит естественная самоорганизация под ненавязчивым контролем. Это же так просто! Для выживания человеку нужен механизм самоограничения, а обществу — способ поощрения этого самоограничения. Господи! Почему это понимаешь, когда тебе уже “полтинник”?