Долгий солнечный день

— Что найти? — не понял Пятый.

— Может быть, и себя. Даже не так, — она помотала головой. — Присутствие себя. Нас ведь тут никогда не было, а порой кажется, что мы тут были, да?

Пятый медленно кивнул.

— Мы ничего не знали тогда, — беззвучно ответил он. — Мы были не просто молодые и глупые, мы были обворованы с рождения, и даже не подозревали об этом. И про то, что было… знаешь, мне порой страшно вспоминать, а порой — стыдно.

— Стыдно? — удивилась Эри.

— Да, стыдно. За незнание, за дурость, за непонимание — за них тоже бывает стыдно, поверь. Особенно за первые годы, когда мы попадали в город. Позорище, — он отвернулся. — Одно хорошо, мы с Лином быстро учимся, как практика показывает. По крайней мере, раньше так было.

— Научимся, — твердо сказала Эри. — Потому что… знаешь, один момент такой… — она замялась. — У меня раньше ужасно болела спина. Я сейчас подумала: если бы я была такой же, ну… как была на Соде… мы всего несколько домиков обошли, а я бы уже искала, где присесть, чтобы отдохнуть. Чтобы не болело. И когда мы с тобой в орешник полезли, тоже мелькнула такая мысль — да, спина мне потом «спасибо» не скажет. Но — ведь ничего не было? И у тебя тоже?

Пятый кивнул, но затем спросил:

— К чему ты это сказала?

— Да к тому, что нам еще учиться и учиться, мы ведь молодые. Снова, — она усмехнулась. — Или ты не заметил?

— Не привык еще, — сознался Пятый. — Первые дни, если честно, боялся двигаться. Да, даже так. Фэб спрашивал, что и как, а я даже сознаться ему не смог в том, что меня больше всего поразило одно-единственное обстоятельство. Что ничего не болит. Потому что болело всегда, сколько себя помню, ну, не в молодости, конечно, но потом, после «трешки», практически всегда. А тут… — он зажмурился. — Только не смейся. Ещё когда на Окисте были…. В общем, у меня зачесалась спина, и я пошел искать угол, чтобы ее почесать, потому что знал, точно знал, что если я заведу левую руку за спину, что сверху, что снизу, результат будет предсказуемый и не самый приятный. Сперва заболит ключица, потом — плечо, потом — уже непосредственно спина. И я стою, как дурак, пытаюсь почесать спину об косяк, и в коридор выходит Ит…

Эри почувствовала, что ее начинает пробирать, помимо воли, нервный смех.

— Ты уже смеешься, — с горечью заметил Пятый. — Я так и знал. В общем, он ко мне подходит, и спрашивает, что я делаю. Я начинаю объяснять, он меня останавливает, берет за руку, заводит мою же руку мне же за спину, пожимает плечами, и уходит. А я остаюсь там стоять, как дурак, с рукой за спиной, и понимаю, что я запросто достаю, куда нужно, и мне ну ни хрена не больно.

— Это когда ты с ними еще ругался? — уточнила Эри.

— Нет, это уже после ваших больших посиделок, — ответил он. — В общем, я тебя просто отлично понимаю. Равно как и мысль, которую мы думаем, и к которой пока что не очень получается привыкнуть. Да, у нас действительно появился второй шанс. Причем у всех. Но мы пока что не успели привыкнуть.