Черный Гиппократ

— Не славянского происхождения!..

Иванов взорвался:

— Йыги! Говори по-русски!..

Но тот обиделся и надолго замолчал.

Блох стоял обреченно опустив руки.

Владимир сказал:

— Напрасно ты так пугаешься, Блох. Операция пройдет успешно. При такой аппаратуре, с таким умелым хирургом!.. Да и наркоз мы тебе сделаем хороший — я думаю, в этом доме найдется деревянный молоток потяжелее…

— Для наркоза? — уточнил Блох.

— Конечно! Ты же помнишь, наверное, из курса истории медицины, что в старые времена только так и отключали пациентов…

Блох как будто перестал бояться пистолета:

— Я отказываюсь оперироваться.

— Почему?

— Потому что ты, Нестеров, с ума сошел.

— Я сошел с ума? — недобро улыбнулся Владимир. — Я не ослышался?.. Или это вы все с ума посходили?

— У меня здоровые почки, — сказал Блох.

— И у меня почки здоровые, — заметил Нестеров. — Но между тем они вам понадобились… И вообще! Хватит резину тянуть! Или ты раздеваешься, Блох, и ложишься на стол, или ты труп — уже через минуту, — Нестеров взглянул на часы. — Время пошло…

— Саша… — Блох смотрел на Иванова.

Тот отвернулся:

— Раздевайся, Давид. Ты же видишь, он не в себе!.. Он же нас всех перестреляет!..

Блох взглянул на Нестерова:

— Какие гарантии?

— Гарантии чего? — не понял Нестеров; он многозначительно поглядывал на циферблат.

— Безумие какое-то! — Покрутил одуревшей головой Блох. — Жить я буду?..

— Эти гарантии не я буду давать. Твоя жизнь в руках у Иванова… А со своей стороны могу обещать, что мы с Маргаритой удовлетворимся одной почкой. К примеру, — правой. Правда, Маргарита?

Девушка отозвалась из-за его спины:

— У меня они хотели вырезать все.

— Нет. Все мы вырезать не будем, — решил Нестеров. — Нужно же что-то оставить и для правосудия!.. Мы будем действовать по методу гомеопатии: лечить подобное подобным.

Фаина не выдержала:

— Сан Саныч! Давид! Что происходит? Почему этот… человек командует здесь?..

— Минута кончилась! — Нестеров вытянул вперед руку с пистолетом.

Фаина сразу замолчала, а Блох принялся лихорадочно стаскивать с себя халат.

Фаина нервно засмеялась:

— Блох! Ты что?! Действительно, ляжешь на стол?..

Тот огрызнулся:

— А как ты поступила бы на моем месте?

Фаина перестала смеяться:

— Он не будет стрелять. Он же гуманист. Он пугает нас только. И смеется над нами…

— Именно на это мне остается надеяться — что дальше смеха дело не пойдет.

Фаина продолжала:

— Он даже ранить меня не посмел! Одумайтесь!.. Этот Нестеров… он же — травоядный! Ему в человека выстрелить — большой барьер переступить. Не бойтесь его, он сам нас боится.

Вне всяких сомнений, Фаина Куртизанова была смелая женщина. И вообще, женщины, — давно замечено — в экстремальных ситуациях часто ведут себя смелее мужчин. Некоторые психологи объясняют эту смелость, даже отчаянность, некоей примитивностью женского мышления, недоразвитием фантазии; не так много страхов может нафантазировать себе женщина, как мужчина…