Опустошение Баала [Warhammer 40000]

— Ты говоришь от своих черных сердец.

Апполлус шагнул угрожающе близко.

— Если тебе не нравятся мои слова, можешь пойти посоветоваться с верховным капелланом Канарвоном.

Это была мрачная шутка. Днем раньше Канарвон наконец поддался проклятию, столетиями терзавшему его, и в тот же день сгинул, надев черное Роты Смерти.

— У тебя нет власти приказывать мне! — прорычал Сет — Я — магистр ордена. Мое решение незыблемо. Мы сражаемся здесь. Мы выступаем, когда необходимо. Мы убиваем в нужное время. Я не для того вернул наш орден с края уничтожения, чтобы попусту разбрасываться им.

— Мы погибнем, — сказал Апполлус, — и все ради выгоды того, кто казнил бы тебя, если бы верховный капеллан Асторат не вынес решение. — Апполлус с силой ударил по парапету укреплений. — В чем дело? Прежний Сет никогда не стал бы пресмыкаться перед Данте. Ты ставишь Ангелов Баала выше собственных братьев. Ты оставил наших скаутов умирать, помогая Данте на Криптусе. Сколько нас пало на этом мире-щите — лишь для того, чтобы оставшиеся могли умереть здесь. Нас меньше двух сотен, Сет. Наследие Амита давно уже угасает. Но ты станешь тем, кто погубит его.

— Это говорит страх. У трусов нет права быть услышанными, — сказал Сет. Он отступил назад.

Апполлус резким движением схватил его за руку.

— Я — это все, что у тебя осталось. — Гнев кипел под его словами. Сет не мог не уважать силу воли, с помощью которой капеллану удавалось держать себя в руках. — Весь прочий Реклюзиум мертв. Я — последний капеллан Расчленителей, и я говорю с тобой, ибо таково мое право.

Сет выдохнул через сжатые зубы. Усилием воли он заставил мышцы расслабиться. Апполлус отпустил его руку.

— Мы не должны умирать, как крысы, загнанные в угол. — Это была мольба, рожденная гневом и гордостью. — Я — Ангел Императора. Мы должны умереть с именем Сангвиния на устах и с оружием в руках, а не трусливо прячась за стенами. Все укрепления, возведенные на этой луне, не стоят ничего. — Апполлус взмахнул второй рукой, очерчивая горизонт. Рука дрожала от ярости. — Другие ордены уничтожены. Настоящая битва идет на Баале. Данте оскорбил твою честь, и он не просил тебя как равного. Он приказал — и ты послушался.

— Нет бесчестия в наших действиях, — сказал Сет. Он хотел согласиться с капелланом. Его душа изнывала от жажды погрузиться в пламя войны и никогда не покидать его. Но он не мог этого сделать. Он был магистром ордена, Стражем Гнева, и он будет использовать ярость — и не позволит ей управлять им. — Данте поручил мне хранить последнее перо нашего примарха. Нет высшей чести, чем эта. Мы можем выступить, как предлагаешь ты, полные праведного гнева, и убивать врагов, пока не падем. Но мы падем быстро. Оставшись здесь, мы выиграем время для Кровавых Ангелов. Отвлечем внимание разума улья и сможем убедиться, капеллан, что хотя бы часть наследия крови, о котором ты, по твоим словам, так печешься, уцелеет.

— Мы погибнем без нужды. Расчленителей больше не будет.