Пазл Горенштейна. Памятник неизвестному
- Автор: Векслер Юрий
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-8159-1608-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Пазл Горенштейна. Памятник неизвестному». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
То, что делал Горенштейн, всегда было искусством и наполнено загадочным. Вот два примера или, точнее, вопроса, которые возникли у меня при внимательном чтении «Искупения». В романе говорится, что родных Августа убил ассириец Шума. Почему Горенштейн, описывая события в Украине, избирает такую редкую национальность для носителя зла, ведь среди участников в убийствах евреев на оккупированных территориях преобладало коренное население? Может быть, он хотел подчеркнуть древнюю неизбывную неприязнь и враждебность ассирийцев по отношению к евреям, как древний первородный антисемитизм?.. Скорее всего, здесь другое. В тексте есть одно место от автора, где он дает нам усомниться, был ли убийца ассирийцем. Почему, для чего? «В городе жила большая восточная семья, державшая рундучки по чистке обуви и продаже ботиночных шнурков. Некоторые именовали их грузинами, а некоторые ассирийцами. В действительности же они были то ли курды, то ли сербы». Важно понять, что он этим говорит читателю.
В моей единственной записанной на магнитофон беседе с Горенштейном, которая длилась всего-то 15 минут и вместила так много, я спросил писателя о его герое, втором еврее в «Шампанском с желчью», работнике обувной фабрики в Литве, который планирует эмиграцию в Германию, основываясь на том, что его тесть, литовец, был в подразделениях «Ваффен СС» и, стало быть, участвовал в уничтожении евреев. И это не останавливает Даву (так его зовут). Горенштейн ответил: «Это не национальное, это социальное. Так поступили бы люди любой национальности низкого уровня культурного развития, если они хотят "хорошо пожить"».
С Шумой, похоже, то же самое. Не национальное, а социально-культурное, точнее антикультурное.
Описание болезни, мук убийцы семьи Августа, Шумы, в месте отсидки, напоминает ад. Дворник Франя рассказывает:
Не знаю, что у Шумы с Леопольдом Львовичем было, пусть Бог рассудит, а за младенчика, я ему говорю, вечное адское искупление терпеть будешь… Выпил для храбрости и сказал… Он мне по морде смастерил, чуть зубы не выбил… А теперь сам мучается в Ивдель-лагере. Он не здесь попал, он в Польше, там четвертную дали. Только лучше б вышку заработать… Приехал тут один, освободился… Видал его в пересыльном… Болеет все Шума, и болезни какие-то невиданные, какие лишь в аду бывают… Мясо на ногах лопается, тело в нарывах, так что спать нельзя ни на спине, ни на животе, ни на боках, засыпает на коленях, в стену лбом упершись, а как заснет, свалится на нары, начинают гнойники лопаться, и вскакивает с криком… Его за то другие заключенные не любят, спать мешает… И еще не любят, что как еду раздают, съест ее быстро, словно пес миску вылижет, и ходит просит чужие миски облизать… Кровью кашляет, а не помирает никак… Искупление ему за младенчика…
Эти отсылки автора к аду случайны ли? А смерть маленького сына Шумы? Она вроде случайна – от взрыва гранаты от неосторожности баловавшихся детей, но в контексте убийства Шумой маленького брата Августа, не становится ли она посланным свыше отмщением на Земле? Горенштейн в таких моментах никогда не дает точный ответ, он ставит вопрос, и этот вопрос, как взгляд героев в небеса, присутствует в прозе.
Вот это я и называю «высокой игрой Горенштейна».
И в заключение – начало романа «Псалом»:
«Увы! Шум народов многих! Шумят они, как шумит море. Рев племен! Они ревут, как ревут сильные воды!» Так изрек Исайя, сын Амосов, пророк, за восемь веков до Вифлеемской звезды предсказавший Рождество Младенца, Ребенка, Сына своему сердечно любимому, непослушному и упрямому народу. Народу, изнемогавшему среди рева и топота со всех сторон. Так изрек пророк, чутким ухом уловивший самый опасный, тяжелый топот с Севера.
Да, шумно и суетливо на земле. Но чем выше к небу, тем все более стихает шум, и чем ближе к Господу, тем менее жалко людей. Вот почему Господь, чтоб пожалеть человека, шлет на землю своих посланцев. Не сам по себе шлет их на землю Господь, не сам избирает, а шлет тех, кого изберут и обозначат пророки. Такое право дал человеку Господь лишь в самом начале бытия, при сотворении мира. «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных и привел их к человеку, чтоб видеть, как он назовет их, и чтоб как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей». Этим заложил Господь в человеке силу Творца и приобщил человека к тайне искусства. На седьмой день творения было Рождество искусства, на седьмой день был человеку этот Божий подарок, и по сей день сохранил Господь его для избранных.
Архив Горенштейна, разобранный в течение двух лет Ирой Рабин, находится в Бремене, в составе архива Исследовательского центра Восточной Европы при Бременском университете: https://www.forschungsstelle.uni-bremen.de/ru/