Палеолит СССР

Массивная пластина как ведущая форма заготовки, обработка таких пластин ретушью по всему обводу, концовые скребки на таких пластинах, наличие укороченных высоких скребков и многофасеточных резцов — эта сумма признаков соответствует общим характеристикам каменных индустрий ориньякских памятников Франции. Эти характеристики, в первую очередь — присутствие большого количества орудий высоких форм, в применении к индустриям Центральной и Восточной Европы обычно называются «ориньякоидными признаками», «ориньякоидностью». Долгое время «ориньякоидность» считалась важнейшим свидетельством (по аналогии с французским ориньяком) раннего возраста памятника. И.Г. Шовкопляс, разделяя эту точку зрения, вполне логично датировал Радомышль начальной порой позднего палеолита на том основании, что ориньякоидность здесь дополняется еще более «ранним» признаком: наличием в инвентаре мустьерских форм орудий (Шовкопляс И.Г., 1964, с. 1965).

Однако в настоящее время для территории Восточной Европы можно считать доказанной разнокультурность и разновременность «ориньякоидных» индустрий: они встречаются здесь не только в раннюю пору позднего палеолита (например, памятники брынзенской культуры), но и в среднюю (Костенки I, III слой) и даже в позднюю пору, относящуюся уже к позднеледниковью (рашковская культура). Мустьерские элементы в позднепалеолитических индустриях, по-видимому, могут служить основанием для отнесения памятника к ранней поре позднего палеолита, тогда, когда эти элементы составляют устойчивый, ярко выраженный компонент данной индустрии, проявляясь в разных ее сторонах (техника первичного раскалывания, вторичной обработки, набор орудий), когда мустьерских орудий не только много, но они типологически разнообразны, особенно, когда мустьерские элементы имеют прямые аналогии в собственно мустьерских индустриях. Но и в этих случаях памятник не обязательно должен относиться к самому началу позднего палеолита; так, культурный слой II Костенок 14 с ярко выраженными архаичными чертами и по стратиграфии, и по абсолютным датам относится тем не менее не к самым древним из памятников Костенковско-Борщевского района. Если же архаичные признаки сводятся к сравнительно немногочисленным изделиям, преимущественно скреблам и скребловидным орудиям, не дающим типологически устойчивых серий, такие индустрии могут быть и моложе ранней поры позднего палеолита. По характеру и значению в индустрии мустьерских форм Радомышль не «архаичнее» I слоя Тельманской стоянки (Костенки 8), который стратиграфически датируется раннеосташковским временем (средней порой позднего палеолита).

Таким образом, мы не считаем аргументы И.Г. Шовкопляса достаточно убедительными для определения Радомышльской стоянки как одного из древнейших позднепалеолитических памятников Русской равнины. Для суждения об ее возрасте нам представляется более существенным большое количество костей мамонта, использование их в качестве топлива и, возможно, как строительного материала, наличие ямы-кладовой, аналогичной ямам-кладовым на стоянках с костно-земляными жилищами. Эти разнокультурные стоянки охотников па мамонтов на Среднем Дону появляются только в раннеосташковское время; моложе молого-шекснинского межледниковья и подавляющее большинство подобных памятников в бассейнах Днепра и Десны (Мезин, Межиричи, Добраничевка и проч.). Среди них Пушкари 1, по условиям залегания культурного слоя (непосредственно над «брянской» почвой) несколько древнее и относятся к самому концу молого-шекснинского — началу раннеосташковского времени (Величко А.А. и др., 1965). Приблизительно этим периодом следует датировать и Радомышльскую стоянку.

Пушкари 1 (рис. 72, 77) расположены на правом берегу р. Десны (с. Пушкари, около г. Новгород-Северский), в непосредственной близости от ряда позднепалеолитических памятников, расположенных в урочище Погон. Наиболее изученный среди них памятник Погон, аналогичный по условиям залегания материала Пушкарям 1, к сожалению, большей частью разрушен вследствие денудации и овражного размыва склонов мыса. В центре Погона сохранился ничтожный по площади останец — Бугорок, содержащий остатки более молодого культурного слоя, залегающего на 2 м выше основного (Борисковский П.И., 1953).