Дюна. В коллекции. Книга 1

Но несмотря на то, что мне пришлось столкнуться с трудностями разного порядка, я наслаждалась каждой минутой.

График у меня был жесткий — весь день я проводила в бутике, вечером летела на мастер-классы по флористике, на которые записалась в тот же день, когда Коул отдал мне бутик, а после вновь возвращалась в магазин и садилась за комп в офисе, желая разобраться в системе закупок, графиках поставок и базе данных многочисленных клиентов.

Уставала ли я? Безумно. Но этот стремительный жизненный темп, который я задала сама себе, позволял мне отвлечься от мыслей о Коуле, о войне с Триадами, о смерти Джу и Шаня. К тому же моя усталость была прямо пропорциональна тому приятному чувству, что я ощущала каждый раз, когда открывала стеклянные двери бутика или когда созванивалась с родными. Теперь у меня была возможность сказать им правду хотя бы о работе.

На часах высвечивалось начало десятого, магазин уже был закрыт, но в моем ежедневнике осталось несколько пунктов, напротив которых еще не стояло пометки “done”.

Открыв уверенной рукой дверь, я почувствовала нежный аромат цветов и зелени, когда из подсобки показалась Фрея — одна из флористов. Она часто оставалась в магазине после закрытия, чтобы проверить все лично, и я, увидев её, благодарно улыбнулась.

— Я проверила температуру холодильных камер и освободила место под завтрашнюю партию роз, — отчиталась она.

— Спасибо большое, Фрея, — кивнула я, а она, вежливо попрощавшись направилась к выходу.

Наблюдая, как она, уже выйдя из бутика, слилась с вечерней толпой, я вздохнула.

Эта женщина была одной из моих трудностей — она, скрепя сердце, принимала во мне старшего по должности, и я чувствовала её досаду. После кончины Джу Фрея исполняла обязанности директора, видимо, предполагая остаться на этой должности, и мое появление спутало её планы.

Однако, несмотря на помеху в моем лице, она соблюдала субординацию, превосходно выполняла свои обязанности и всегда четко отвечала на мои вопросы. Иными словами — терпела меня, потому что знала, что рано или поздно я уеду в свою холодную Россию и освобожу место, которое она считала своим.

Ее безукоризненное поведение и радовало и напрягало одновременно. Радовало — потому что её опыт помогал ежедневному функционированию бутика, пока я набиралась опыта, а напрягало — потому что трудно было работать с человеком, которому не доверяешь.

Прежде чем уйти в офис и зависнуть там до поздней ночи над компом, я прошлась глазами по цветочным полкам в стеклянном холодильнике, где наряду с нежными розами, притаились пушистые хризантемы, и перевела взгляд на следующую камеру, чуть похолоднее, где нежились тюльпаны и нарциссы.

— Вы мои хорошие. Спите сегодня сладко. Завтра я постараюсь вас отдать в хорошие руки, — разговаривая с цветами, улыбнулась я и, выключив свет, посмотрела на ночной город.

Гонконг подавал мне импульсы яркими огнями витрин и фарами проезжавших мимо машин и, казалось, тоже со мной разговаривал. Я повернула голову и бросила взгляд на черное здание-иглу, которая являлась штаб-квартирой компании Коула и Ханга. Игла переливалась разноцветными огнями, как еще совсем недавно глаза Коула, и я задумалась. Не знаю почему, но тот факт, что бутик находился в здании неподалеку от офиса Коула, грел душу и радовал своим соседством. Виски сдавило от тревоги за Коула и от мыслей о том, что там у него сейчас происходит в Лондоне, и я дернула головой.