Железные амбиции. Мои победы с Касом Д'Амато [litres]

Произнеся эти слова, Паттерсон покачал головой:

– Я остаюсь.

Последовал вопрос:

– Почему?

– Кас многое для меня сделал, – ответил на это Флойд. – Он научил меня драться, когда мне было пятнадцать. Благодаря ему я могу правильно общаться и одеваться. Он всегда был честен, всегда добросовестно рассчитывался со мной, даже когда я понятия не имел, что мне вообще что-то полагается.

Помолчав, Паттерсон завершил свою мысль:

– Кас дал мне чемпионский титул.

Дик Шаап повторил выдвинутые против Д’Амато обвинения: он помогал самому себе в той же степени, что и Паттерсону, использовал его как пешку в борьбе с Советом, что привело к ухудшению навыков молодого боксера, навязывал Дэвидоу в качестве менеджера Ингемару и вынудил Розенсона передать две трети принадлежавшей ему компании Велелле, который «якобы» являлся прикрытием для Толстяка Тони.

– В конце концов, когда Атлетическая комиссия штата Нью-Йорк в первый раз пригласила его дать показания, Д’Амато сел на паром и сбежал в Пуэрто-Рико, – завершил Дик Шаап оглашение уже известного списка претензий к Касу.

– Очевидно, это прозвучит смешно, – сказал Паттерсон, – и есть некоторые вещи, которые мне пока непонятны, но я склонен доверять Касу. Он сказал, что не знал о таких друзьях у Велеллы, как Салерно, – и я ему верю. Другие имеют полное право быть подозрительными. Мне и самому предстоит во многом разобраться. Но я по-прежнему верю Касу.

Затем Флойд подошел к окну и стал смотреть на проливной дождь, который мешал ему совершить пробежку. Он, казалось, расслабился и превратился из напряженного и серьезного парня в «лукавого шутника». Спарринг-партнер спросил его:

– Почему Каса сегодня не было?

– Возможно, он должен был встретиться с Салерно, – невозмутимо ответил Паттерсон.

Две недели спустя, когда Кас вновь предстал перед Атлетической комиссией штата Нью-Йорк, чтобы завершить свои показания, настрой у присутствующих был крайне серьезным, поскольку допрос на этот раз вел Джеймс Фускас, юрисконсульт комиссии. Он начал с расспросов о тайном убежище на севере штата, что, должно быть, заставило Каса сильно поволноваться.

«Вопрос: Есть ли у вас дом в Биконе, штат Нью-Йорк?

Ответ: Нет, у меня там нет дома.

Вопрос: А где он у вас?

Ответ: В Фишкилле. Это летний домик. Я приобрел его, чтобы отправить туда тех ребят из моего спортзала, которым некуда податься летом. По моим расчетам, они могли побыть там неделю или больше, пока я не узнал, что в документах на этот домик есть пункт, запрещающий находиться в нем кому-либо, кроме белых».

Кас сообщил, что у него там имеется телефон, но он не помнит номера. В его нью-йоркской квартире было три телефона: «Их номеров нет в телефонных справочниках, но все их знают». Кас также сообщил, что в начале 1950-х годов его дважды отстраняли от работы в Атлетической комиссии штата Нью-Йорк, и это было связано с делом гильдии менеджеров. Он в очередной раз пересказал историю, касавшуюся Чарли Блэка, а затем Фускас задал вопрос о его взаимотношениях с Эмилем Ленсом. Кас выглядел встревоженным.